Козел отпущения

«Я как личность потерпел в жизни фиаско»

«Козёл отпущения всегда виноват»

«Козёл отпущения» - произведение многослойное, что приводит к различным его интерпретациям, отражающим мировоззрение самих толкователей. На мой взгляд, роман является замечательной художественной иллюстрацией диссоциативного расстройства идентичности (иначе говоря - раздвоения личности), не лишённой и фантастических элементов. «Не каждый день встречаешь самого себя».

«Он моя тень, или я его тень, и мы прикованы друг к другу навеки»

Двойник — это персонифицированный осколок некогда цельного (во многом противоречивого, но всё же единого) сознания, изображаемый автором в качестве отдельного персонажа для демонстрации двойственности и запутанности восприятия главным героем окружающего мира и себя в нём. Антагонизм литературных двойников, как правило, основывается на борьбе тёмного и светлого начал внутри одной личности. Какое же из них одержит победу, зависит только от самого человека.

«Главное, разгадать: кто — кто… Кто дает нам то, что мы хотим. Бог или дьявол. Это может быть только один из двух, но как узнать — который?»

Таким образом, в романе чётко прослеживается идея двойничества в литературе, выросшая из «Носа» Гоголя и переосмысленная в «Двойнике» Достоевским, который считал именно себя её первооткрывателем и провозвестником. Справедливо полагая, что ничего нет фантастичнее действительности, Фёдор Михайлович перевёл эту интересную тему из гоголевского мистического мира в мир психологии. Как утверждал Достоевский, двоиться человек вечно, конечно, может, но, уж конечно, будет при этом страдать. Именно таким страдальцем и оказался главный персонаж «Козла отпущения», внутренняя сущность которого, по его же признанию, настойчиво требовала освобождения: «Каким способом освободить того, другого? Я не видел ответа…».

Жёсткий свет реальности обнажил сомнения и страхи героя, помог ему осознать, что он всегда был лишь сторонним наблюдателем, а не участником событий, имел исключительно книжные познания и поверхностный жизненный опыт. И в итоге накрыла его смутная грусть и беспросветная хандра: «Дела мои в порядке, просто Я как личность потерпел в жизни фиаско».

У многих людей с диссоциативным расстройством идентичности, включая и героя романа, наблюдаются явления деперсонализации и дереализации, когда человек ощущает себя отчуждённым от самого себя и от окружающей действительности и не может понять, кто он такой и где он: «Кто я, где я, как мое имя? Я был в неведомом море между двумя мирами». Причём две субличности (а иногда их бывает и больше) могут отличаться не только национальностью, гражданством, семейным положением, профессией (как это представлено в данной книге), но и даже, например, внешностью, возрастом, полом.

Упомянутое расстройство тесно связано и с психологическим защитным механизмом, помогающим личностям "переключаться". Имеется в виду психогенная амнезия, то есть потеря памяти чисто психологического происхождения, когда человек вдруг временно забывает важнейшую информацию о себе. Он может совершенно не помнить аспекты другой своей личности и некоторые стороны собственной жизни. Именно так происходит и у главного героя. Переключаясь, он не помнит членов своей семьи и, разумеется, не чувствует обязательств перед ними. Это, конечно, очень своеобразный и удобный метод отстранения от ответственности: сам страдалец весь в белом (порой даже в роли спасателя) и мнит себя жертвой или козлом отпущения, а виноват якобы кто-то другой. Герой автоматически выбирает этот необычный способ ухода от исполнения долга, при котором проблемы, требующие решения, всё равно остаются, хоть и перекладываются на козла отпущения: «Тот "я", которым я был, потерпел фиаско. Единственный способ избежать за это ответственности — стать кем-то другим. Пусть этот кто-то берет всё на себя».

Кстати, козлом отпущения, по-моему, можно назвать любого из этих двух неразрывно связанных и ненавидящих друг друга героев-двойников, попеременно перекладывающих ответственность с себя на свою противоположность, представляющую собой лишь иной полюс их общего единства. То есть стрелки переводятся с себя на себя же. Кроме того, в антагонистических парах также имеют место попытки уничтожения одного двойника другим. И в романе каждый из двойников вынашивал подобную идею и даже брал в руки пистолет, но до её реализации дело не дошло, так что суицида не случилось. Хотя невротический процесс, приводящий к расщеплению личности, может прогрессировать и набраться такой разрушительной силы, которая способна довести до самоубийства (физического, психического или духовного).

Итак, устами обоих двойников герой многократно повторяет, что потерпел в жизни фиаско и не знает, как ему жить дальше, что с собой делать. Осознавая две стороны своего существа (ни одна из которых в отдельности не является им самим), он автоматически предпринимает попытку разрешения внутреннего конфликта путём изоляции противоречивых частей личности, находящихся в непрестанной войне друг с другом. Различные идентичности поочерёдно захватывают контроль над поведением главного персонажа, причём переключение с одной личности на другую может происходить мгновенно. Однако подобная попытка вряд ли способна принести успех.

Более того, перед героем романа дополнительно «встал другой вопрос: что делать с любовью?». И одна мудрая женщина предложила ему свой вариант: «Мы делимся ею, но она при этом не убывает. Как вода в колодце. Даже если он высохнет, источник остаётся».

Собственного ответа на свои вопросы, как и себя настоящего, страдающий раздвоением личности персонаж так и не нашёл. Но, продолжая поиски, в конце романа он отправляется в монастырь. Финал открыт…

Конечно, каждый человек двойственен по своей природе. И все мы должны стараться принять свою теневую сторону, отслеживать зло внутри себя и бороться с ним.

«Нет конца злу в нашей душе, как нет конца добру. Это вопрос выбора. Мы стремимся вверх, или мы стремимся вниз. Главное — познать самого себя, увидеть, по какому мы идём пути»