Медное королевство

Народы не процветают под гнетом тиранов, Ализейд. Они не делают прекрасных открытий, когда все их силы брошены на то, чтобы выжить, не придумывают ничего нового, когда ошибка карается копытами каркаданна.

Легче держать обиду, когда помнишь только плохое.

«- Знаешь, для существа из волшебного мира тебе катастрофически недостаёт духа авантюризма».

Какая глупость - от одного вида чьей-то улыбки терять всякий контроль...

Народы не процветают под гнетом тиранов.

Тем, кто торгует жизнями, в аду уготован отдельный котел.

В пылу сражения нет времени на сострадание.

- Удивительное дело, - сухо заметила мать. - В больнице где все владеют магией и полным-полно строительных инструментов, нельзя повесить шторы без помощи неженатого, высокого и красивого принца.

– Приспосабливайся. – Слова вырвались из ожесточенного уголка ее души, где ей часто приходилось прятаться с тех пор, как ее подобрали на Ниле и бросили, одинокую и напуганную, в Каире. – Ты удивишься, на что мы способны ради того, чтобы выжить.

Я не верю честолюбцам, которые уверяют, что единственный путь к миру и процветанию лежит в наделении их большей властью - особенно когда они хотят властвовать над землями и людьми, которые им не принадлежат.

Люди не пересекают океан ради войн, если не рассчитывают на компенсацию своих вложений.

Наши слабые места не должны знать те, кто хочет навредить нам. Угроза любимым - самый эффективный способ добиться своего, намного эффективнее пыток.

Это алкоголь? Потому что я хочу быть в стельку, когда отец узнает, что его дети замышляют переворот в гребаном шкафу.

Грезы о простом семейном счастье рассыпались в прах. Потому что в его жизни мечты о светлом будущем приводили только к одному – к трагедии.

Городом правили страх и ненависть, скопившиеся за годы кровопролитий и затаенных обид.

У тех, чьи сердца не поддаются, могут оказаться сговорчивые кошельки.

Он будет править в таком страхе перед собственным народом, что скорее сам раздавит его.

Дара ответил равнодушным взглядом.
– Знаешь, я вырос на историях, где мариды появлялись в образе красивых русалок или ужасных морских драконов. Этот разлагающийся труп – настоящее разочарование.
– Ты мог бы предложить мне себя, – легко ответил марид, и раковины его панциря щелкнули друг о друга на пронизывающем ветру. – Дай мне свое имя, дэв, и я покажу тебе все, что ты пожелаешь. Твой потерянный мир и убитую семью. Твою Нахиду.

Всегда есть кто-то, кого нужно спасать. И всегда находятся хитрецы, которые изыщут способ воспользоваться твоим чувством долга и получить над тобой власть.