Красивый мальчик

Я могу попытаться защитить своих детей, помочь и направить на верный путь, я могу любить их, но я не могу спасти их. Ник, Джаспер и Дэйзи будут жить и когда-нибудь умрут - со мной или без меня.

Мне хотелось прекратить все это. У меня не было больше сил терпеть. Если бы я мог просто вычеркнуть Ника из своей жизни!<...>
Но всякий раз, когда мне казалось, что моему терпению пришел конец, я находил в себе силы и терпел дальше.

Я утратил способность отличать нормальное поведение от вызывающего. 

Вместе с радостью отцовства с рождением каждого ребёнка приходит пронзительное чувство уязвимости. Оно одновременно и возвышает тебя, и пугает.

Мы делили посуду, предметы искусства и нашего маленького сына.

Не уверен, что знаю какую-нибудь «благополучную» семью, если таковой считать семью, которая никогда не переживала трудные времена, а её членам не приходилось справляться с целым ворохом проблем.

Меня поразило то, как слились наши две реальности. Вероятно, так работает рудиментарный механизм выживания. Сейчас я не вспоминал о наших бедах, я был захвачен красотой природы и любовью к своим детям, которые мирно общались друг с другом.

Все мы быстро забываем, насколько новорожденные дети крошечные и хрупкие.

Карен часто напоминали, что мачеха – это не мать. Ей досталась значительная доля родительской ответственности, но не родительский авторитет.

Может быть, я видел только то, что хотел видеть?

Когда изменения происходят постепенно сложно в полной мере оценить их значение

Индустрия реабилитации подобна индустрии ремонта автомобилей. Они хотят, чтобы мы возвращались снова и снова. И люди всегда возвращаются. Индустрия процветает, потому что никто не выздоравливает. Они говорят тебе : "Нужно продолжать".

У морали нет середины. Безразличие не выход.

С одной стороны, населению свойственно ярко выраженное чувство социальной ответственности – женщины запросто могут раздеться ради идеи всеобщего мира.

Боже мой! И нужно же людям впускать в себя через рот врага, который крадет у них разум! Подумать только, что мы превращаемся в скотов, да еще любуемся собою, еще ликуем и рукоплещем собственному скотству!