Отзывы о книге Рубаи

Есть такой тип читателей, которым с трудом даётся чтение коротких текстов типа очерков и рассказов, но при этом они с упоением читают тексты объёмного формата — романы или многотомные эпопеи. Как правило, они объясняют свою непереносимость малых форм несколькими причинами:

Во-первых, тем, что не успевают разогнаться, а текст уже закончился. И выходит, вся рефлексия выносится уже за рамки текста, не успеваешь прочувствовать и промыслить всё прочтённое внутри истории. Конечно, «Войну и мир» и «Властелина колец» тоже обдумываешь после прочтения, но всё-таки значительная часть мыслей и чувств происходит с тобой внутри книги.

Во-вторых, тем, что (и это довольно сильно, видимо, связано с первым тезисом) долгое нахождение внутри одного текста воспринимается как нечто комфортное, а постоянное перепрыгивание с одного текста на другой — это выход из зоны комфорта.

Если тексты лирические, история, по моим наблюдениям, только усугубляется.

А лирические тексты короткой формы — это максимально концентрированная история, особенно, если речь идёт (как в случае с текстами Хайяма) о лирике философской.

Получается, читаешь текст буквально несколько секунд, а размышлять о нём можешь дальше час-другой, а то и несколько дней.

Наверное, это и есть первая черта, которую мне хочется отметить в текстах Хайяма — такой уровень концентрации редко когда встретишь.

Вторая черта рубаи — скорее про моё личное восприятие, и я назову её конфетностью. Мне от конфеты бывает по-настоящему хорошо, когда я её съем одну. Тогда целиком удаётся просмаковать вкус и послевкусие. Если съесть две — уже немножко забиваются рецепторы. Три — и ты уже не различаешь оттенков вкуса, только сладость. Если почему-то приходится есть конфеты вместо котлет на обед — будет болеть живот, а голод скоро вернётся.

Думаю, если бы мне какое-то время пришлось читать только Хайяма, я бы стала грустить или, может быть, даже чесаться.

Третью черту я назову в честь мема: «мне в этом мире всё абсолютно понятно». Кажется (я не считала, не гуглила и не спрашивала у ИИ, поэтому только кажется), что одно из самых распространённых слов в рубаи — мудрец. Ну например:

Жизнь - то шербет на льду, а то - отстой вина,

Плоть бренная в парчу, в тряпье ль облачена, -

Все это мудрецу, поверьте, безразлично,

Но горько сознавать, что жизнь обречена.

Для меня очень важно, что все эти сахарные цветистые мудрости созданы не диванным философом, составляющим красивые слова ради красивых слов. Хайям — не только философ, он ещё и математик, физик и астроном, и очень часто вся неизмеримость и непознаваемость мира сквозит в его словах.

Ну а четвёртая черта для меня совсем уже про личное: тексты Хайяма наполнены чудесными средствами выразительности, а я, будучи методистом по литературе, часто нуждаюсь в разнообразных их примерах. В общем, теперь этот томик поселится у меня на столе. Спасибо Долгой прогулке)

Этот сборник прекрасен, необычен, ни один год уже я зачитываюсь им и не перестаю любить его все больше и больше с каждым разом! Я не знаю почему, но всегда чувствовала ,что обычный человек не иог написать эти рубаи, лишь просветленный, познавший суть вещей был способен на такое

Кто понял жизнь тот больше не спешит, Смакует каждый миг и наблюдает, Как спит ребёнок, молится старик, Как дождь идёт и как снежинки тают. В обыкновенном видит красоту, В запутанном простейшее решенье, Он знает, как осуществить мечту, Он любит жизнь и верит в воскресенье, Он понял то, что счастье не в деньгах, И их количество от горя не спасет, Но кто живёт с синицею в руках, Свою жар-птицу точно не найдет Кто понял жизнь, тот понял суть вещей, Что совершенней жизни только смерть, Что знать, не удивляясь, пострашней, Чем что-нибудь не знать и не уметь.

Омар Хайям не был просто талантливым, глубоким, мудрым поэтом, нет, он был выше этого всего. Он был именно тем, как мне кажется, кого называют буддой(просветленным)

Ошо писал об этом сборнике так:

«Рубайат» — одна из наиболее неправильно понятых, и также одна из наиболее широко читаемых книг в мире. Её перевод может быть понятен, но недоразумение о её духе, он не был понят. Переводчик был не в состоянии передать также и дух. «Рубайат» символична, а переводчик был очень прямолинейный англичанин, что в Америке назвали бы плоским, без бёдер вообще. Чтобы понять «Рубайат», вам нужно быть немного непрямым, неправильным, неоднозначным… «Рубайат» рассказывает о вине и женщинах, больше ни о чём; он воспевает вино и женщин. Переводчики — а их было много — все ошиблись. Они должны были ошибиться, потому что Омар Хайям был суфий, человек понимания, тот, кто знал. Когда он говорил о женщине, он говорил о Боге. Так суфии обращаются к Богу: «Возлюбленная! О, моя Возлюбленная!» И они всегда используют женский род для Бога — это важно, это должно быть записано. Только суфии обращаются к Богу как к возлюбленной. А ″вино″ — это то, что происходит между любовником и возлюбленной, между учеником и мастером, между искателем и найденным, между преданным и его идолом… алхимия, трансмутация — вот что есть ″вино″.

Если жаждешь ты розу блаженства сорвать,  Об исколотом сердце смешно горевать. Но сто зубьев даёт распилить себя гребень, Чтобы локон прелестницы поцеловать.

Такой себе эликсир восточной мудрости. Легкий,  ненавязчивый и проницательный. Но не смотря на эту самую легкость, каждая новая строка уносит тебя с решительной силой к следующей строке, а та в свою очередь к еще одной, пока перед глазами не откроется знакомая, но наверняка забытая истина. И тогда внутри тебя послышится звон десятка маленьких колокольчиков, это и будет апогей каждого нового рубаи, что то вроде негласного, внутреннего ответа Омару Хайяму. 

Сколь ни много событий вокруг,-не страшись. Что с тобой ни случилось бы вдруг,-не страшись.  Наслаждайся мгновеньем, не плачь о минувшем И грядущего, мудрый мой друг, не страшись!

P. S. Особенность, присуща некоторым рубаи,-это редиф. Редиф-это слово или группа слов, повторяющихся в неизменном виде в конце каждой рифмованной строки, то есть тождественные (повторяющиеся) слова(или слово), стоящие после основной рифмы. Редиф-"не страшись". Характерная схема рифмовки большинства рубаи ааба: а-сорвать, горевать, поцеловать; б-гребень.

Ожидал гораздо большего от классики персидской поэзии. Возможно, что дело во влиянии эпохи, ведь в наше время никого не удивишь гимнами гедонизму. Вино, женщины, музыка, лужайка, бессмысленность жизни. По итогу чуть ли не каждое второе четверостишье из семисот одиннадцати - это перефразированная одна и та же мысль. А ведь даже нет никакой уверенности, что эти стихи написал именно Омар Хайям. Да, отдельные строки могут быть интересными, но, если говорить о сборнике в целом, то можно найти более приятное и полезное времяпрепровождение.

В социальных сетях очень часто видела какие-то выражения, взятые у Омара Хайяма. У меня книга листов в 60... из них можно выделить штук 5-7 рубаев, которые отвлечены от темы пьянства и "интересных" девушек и посвящены филосовским размышлениям о жизни, о настоящей любви, о прекрасном. я, откровенно говоря, не впечатлилась, потому что он как будто бы призывает читателя бухать и тр..ся! Да простят меня обожатели Омара Хайяма!.. после 4 страниц я понимаю, что это не моё... но с каким восхищением люди его цитируют! может быть, его цитируют те, кто его вовсе не читал?..