Светлая печаль Авы Лавендер

Для мамы я была всем. Для отца - пустым местом. Для бабушки - ежедневным напоминанием о давно утраченных любимых.

Если бы я посмотрела раньше, то увидела бы, что все, что мне нужно,  - здесь, в этой ладони.

— От любви мы становимся такими дураками, — сказал он, и полупрозрачный силуэт замерцал и исчез.

— Мне кажется, что смерть похожа на полунаркотическое состояние или когда у тебя жар, — прошептала я. — Будто ты на шаг отошел от всех остальных. Но шаг этот такой длинный и широкий, что догнать не получается, и остается лишь наблюдать, как все любимые медленно уходят.

«Так ли нуждается сердце в ювелирных украшениях?»

Человеку с извилистой линией сердца свойственны большая сердечность и доброта, а также желание во что бы то ни стало целиком отдаваться любви.

Вивиан застыла, потом кивнула. Он — его. И она, если уж на то пошло. Собственно, целых пятнадцать лет она была его.

— Эк-кипаж подан, — сказал он, эффектным жестом открывая пассажирскую дверь грузовичка.
— Вот бы моя внучка в тебя влюбилась.

— Вот бы он влюбился в мою внучку, — сказала она.

как глупо любить того, кто не любит тебя в ответ.

Думаю, что из-за своей патологии я была более чувствительна к жизненным парадоксам. Я их коллекционировала: то, как любовь приходит, когда меньше всего этого ожидаешь, то, как человек, сказавший, что не хочет тебя обидеть, в конце концов все равно обижает.

Немногим известно чувство, когда поддаешься желанию в котором долго себе отказывал; когда наконец пробуешь запретное.

Всегда считая, что единственная спутница любви — печаль, она узнала, что волнение идет с любовью рука об руку.

Говорят, все происходит по заведенному распорядку. Бабушка влюблялась трижды до наступления кануна своего девятнадцатилетия. Мама нашла свою любовь в соседском мальчишке в шесть лет. А я... Я родилась с крыльями — неприспособленный к жизни человек, не смеющий рассчитывать на что-то грандиозное вроде любви.

Mon coer entire pendant ma vie entire
Целое сердце за всю жизнь

«Для мамы я была всем. Для отца - пустым местом»

— Не позволяй никому вешать на тебя ярлыки, — быстро заключил Роуи. — Ты можешь быть кем хочешь.

Когда на горизонте показалась американская земля, у пассажиров вырвался коллективный вздох облегчения такой силы, что от него изменилось направление ветра и плавание продлилось на день дольше, но это пустяки. Они доплыли, навсегда подавив страх, что трагический конец «Титаника» предвещает их собственную несчастную судьбу.

Когда на горизонте показалась американская земля, у пассажиров вырвался коллективный вздох облегчения такой силы, что от него изменилось направление ветра и плавание продлилось на день дольше, но это пустяки.

<...> городские крысы, опрокинув тараканов на спинки и ступив на борт, поплыли по улицам на членистоногих плотиках <...>

Она ощущала, как сердце разжимается и расправляет свои туго свитые ноги перед тем, как броситься в омут еще одной любви. Она думала: что, если в этот раз будет иначе? Что, если этот раз будет последним? Возможно, эта любовь будет длиннее, глубже — реальная и крепкая, она поселится в доме, будет пользоваться ванной комнатой, питаться со всеми, сминать во сне постельное белье. Такая любовь приголубит, если заплачешь, и заснет, прижимаясь грудью к твоей спине.