«Только не старайся переделывать меня, Юрий! — сказала она вдруг, тоскливо припадая к нему. — Право, если я переделаюсь как-то на твой лад, как тебе этого хочется, ты, быть может, сам же разлюбишь меня, потому что тогда я буду уже не я, а что-то другое, новое, и бог весть еще — лучшее ли...»
Мария Крестовская «Артистка»
Одним из главных сюрпризов этой по-настоящему блестящей книги, стало то, что в ней очень много страниц и размышлений посвящено театру, да она практически вся о театре и актерской профессии, с очень точными наблюдениями и о репертуаре, и об актерской игре и работе над ролью, и о публике, то возносящей кумиров на вершины, то опускающей их же в такие бездны и отчаяние, что порой и удавиться можно. Такое точное знание театра возможно еще и оттого, что Мария Всеволодовна Крестовская, автор романа, сама готовилась к сцене и играла в частных театрах, она знала и понимала внутреннюю кухню тетра не понаслышке, а изнутри, поэтому так точны в её романе страницы о театре и актерских переживаниях. Вообще, если говорить о романе, то он написан невероятно свободно, в авторе чувствуется та внутренняя свобода, которая не ограничивает человека ложными запретами и это не столько та самая эмансипация, о которой все говорят применительно к творчеству Крестовской, сколько пережитое и личное убеждение, что мне очень понравилось. Она была актрисой и согласилась быть гражданской женой художника Николая Добровольского, не венчаясь с ним, родила ребенка, а затем, когда её гражданского мужа сослали в Сибирь за революционную деятельность, она отправилась вслед за ним, а он, в ответ на её приезд, попросил его больше не беспокоить, и Мария вернулась снова в Петербург, возможно, всё это и побудило её начать писательскую деятельность, чтобы в текстах рассказать о своих убеждениях и о препятствиях, что могут встать не только на пути двух любящих людей, но еще и в профессии, подводные камни о которые может разбиться не только жизнь и счастье двоих, но еще и карьера, что такое вообще женщина в обществе и каково её место.
Итак, герои романа настолько противоположны другу другу, что просятся строки Александра Сергеевича: Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лёд и пламень. Богема и чиновник. Эмоция и разум. Но так случилось, что актриса Ольга Леонтьева, из артистической семьи, дочь звезды Московских театров, сама звезда сцены, обласкана и публикой, и критиками, и петербургский чиновник, из хорошей дворянской, но не аристократической, семьи, Юрий Чемезов — полюбили друг друга. Его захватила её удивительная способность перевоплощаться в таких разных героинь как Мария Стюарт, Юдифь, Катерина из «Грозы», её очарование, её умение чувствовать своих героинь и показывать их внутренние переживания на сцене, её умение забирать зрителей с собой на сцену, загадка, разгадать которую так интересно. Описанию героинь тех пьес, что шли на петербургской и московской сценах, то, как Ольга их филигранно показывала на сцене, посвящены лучшие страницы романа, то, как Крестовская описывает работу актрисы на сцене, её умению перевоплощаться, как настроение актрисы и её вдохновение или, наоборот, опустошенность или выгорание, влияют на игру на сцене — блестяще! А Ольгу? Что могло захватить Ольгу в Чемезове? Возможно его заземленность, надежность, а возможно, былая влюбленность девочки-гимназистки в друга брата. Возможно, он в её суматошной и безалаберной жизни и семье, оказался таким основательным пристанищем, надежным и понятным. А вот когда первые порывы влюбленности прошли, то наступило отрезвление и понимание того насколько они разные. Как Чемезова раздражали и её родственники, эта её сестра-содержанка Милочка, циничная, расчётливая, но ведь сестра же, бесконечный проходной двор в доме Ольгиной семьи, их неумение вести дела — всё, абсолютно всё ему неприятно. Ему в какой-то момент становится неприятна профессия Ольги, что он вынужден делить её с публикой, с её предыдущими романами, потому как Ольга абсолютно свободна в этом отношении, нет, она не развратная особа, просто очень влюбчивая, отдающаяся отношениям и чувствам полностью, но так же быстро и остывающая, и эти отношения давали ей чувство полета и вдохновения для новых ролей и новых красок в понимании своих героинь. Так же и Ольгу сильно обижали и раздражали родственники Юрия, не принявшие её, сестра Елена, слуги, которые не принимали откровенных отношений какой-то там актриски и их барина. Всё было против. Даже Ольгин переезд в Петербург оказался против их отношений. Вот тут Крестовская филигранно описывает момент как публика из недосягаемой звезды и любимицы низводит Ольгу в аутсайдеры, внутренние интриги в театральной среде, когда сходятся две театральные дивы, статьи в газетах, шушуканье по гримеркам и салонам — прекрасно описано.
Но, казалось бы, ладно, внешние преграды можно преодолеть, когда идёшь рука об руку, когда опираешься на близкого человека, можно всё преодолеть, понять, принять, найти выход из сложившегося положения, стать единым целым против не принимающего вас мира и отстоять своё счастье и своё право быть вместе. Однако, ни Ольга, ни Юрий сами не готовы были принять друг друга. Почему-то и для Ольги, работа Юрия была незначительной, скучной, она не понимала, как можно так скучно работать и жить, она постоянно сетовала, что он так много работает, зачем это? Надо жить, веселиться. Как и Юрий не понимал, что для Ольги значит её профессия, её развитие как личности, то, какие жертвы она принесла ради их отношений, вот это его стремление переделать её, лишить её главного дела в жизни, лишить её душу питательной среды, эта неловкость и двойственность в их отношениях, когда он горд, что она его, а с другой стороны — стыдно, что она всего лишь любовница, а не жена. И конечно же, они расходились в главном: Юрий хотел жениться на Ольге, ему нужна была традиционная классическая семья, как у его сестры Елены и у его родителей, а Ольга замуж не хотела, потому что это лишит её театра. Кажется, что всё просто, если любишь, то все решается очень понятно и легко — все уступают друг другу, ищут компромисс. Но на самом деле, это очень сложный выбор. Мучительный. Они мне были симпатичны оба. И так болелось за них. Чтобы прекратили близкие мучить их своими глупыми придирками и традициями, своей моралью и прочим наносным мусором, но такие были времена, что быть внутренне свободными доводилось не всем. А Марии Крестовской удалось. И удалось написать такой роман, в котором эта свобода чувствуется, что великолепно. Как удалось создать в романе прекрасные образы Ольги, Чемезова, Ольгиной матери и сестры Милочки, служанки Настасьи, и слуг Чемезова – Архипыча и няни, — сестер Юрия, его неудавшейся невесты Мери, причем, не только образы, а характеры, именно характеры, что для Марии Всеволодовны самой было важно, о чём она и пишет в романе:
важна не фабула, которая, как совершенно верно заметил г-н Ярославцев, всегда согласуется с духом и нравами своей эпохи, а характеры, которые, если они созданы так, как их создал Шекспир, остаются вечными, неизменимыми и понятными каждой эпохе и каждому народу, более или менее общего между собой уровня образования конечно!
И типичный классический женский роман превращается в нечто большее и глубокое, что задевает чувства и заставляет думать. Искренне переживать за героев, удивляться нравам и обычаям, смеяться над описанием различий между Москвой и Петербургом и снова влюбляться в обе столицы. Только имейте снисхождение — тогда была другая эпоха и тогда были другие нравы и обычаи, и то, что нам кажется глупым и наигранным, тогда входило в нормы морали, отсюда и претензии Елены и слуг Чемезова к Ольге. Будьте снисходительны и они вам тогда все понравятся. Ну, кроме Милочки, от неё у меня были прям наимерзейшие чувства.
И моя любимая цитата из романа, как раз об этом:
Оттого и «Виндзорские кумушки» кажутся тебе шаржированными, что ты не можешь отрешиться от взглядов и нравов своего времени и глядишь на прошлые века с современной точки зрения! А этого нельзя; и ты попробуй отрешиться от наших нравов и войти мысленно в те века и нравы прошлого, и увидишь, что нет ни фальши, ни натяжки, ни шаржа, потому что тогда все это было возможно и естественно и в самой жизни, и снято, может быть, почти живьем с какого-нибудь местечка старой Англии того времени. А если так относиться к вопросу, как ты, то и король Лир окажется тоже неестественным и утрированным, потому что он тоже исчез из нашей жизни, и теперь уж не найдется больше царских или не царских дочерей, которые выгонят своего отца и выколют ему вдобавок глаза, и он, как зверь, будет скитаться бездомным по лесам. Так и Гамлет — натяжка, потому что опять-таки в нашей жизни уже не встретишь такого случая, чтобы шесть царственных особ и вельмож разных перерезались бы и переотравлялись вдруг все в один час. Но ведь суть-то разве в этом!
43 понравилось
