Жермини Ласерте, Братья Земганно, Актриса Фостен

Я не смогла это дочитать, да и вообще прочитала очень мало. Уровень литературности данного произведения крайне низкий. Здесь решительно невозможно понять, кто есть кто, кто в данный момент говорит и сколько вообще персонажей задействовано. Автор никак не помогает читателю в знакомстве со своими героями. Он не называет их по именам при первом знакомстве и очень (ОЧЕНЬ!) скудно использует отличительные признаки персонажей, а они друг друга зачастую называют прозвищами, причём прозвища эти меняются. Я захлебнулась и утонула в хаосе имён, определений, эпитетов и прозваний. А если учесть, что автор даже не удосуживается назвать всех присутствующих и плохо обозначает появление новых героев, понять, что происходит, просто невозможно. В качестве иллюстрации к своим претензиям опишу сцену в будуаре у актрисы. Автор описал комнату, присутствующих четырёх женщин. Я нарисовала себе соответствующую картину в воображении. Начинается диалог, и тут нате вам: "сказал он". ОН?? Но ведь в будуаре одни женщины! Оказывается, мальчика автор просто не стал сразу описывать. "Ладно, - думаю я, лихорадочно перерисовывая в мозгу нарисованную ранее картину. - Спишем на то, что это такой способ показать заброшенность и никому ненужность ребёнка, хотя конечно, такой оборот хорош на сцене, когда зритель не сразу замечает актёра, но никак не в литературе, где читатель сам себе художник и такие сюрпризы только сбивают с толку". Идём дальше, к нашим женщинам и ребёнку присоединяется мужчина, они о чём-то там говорят, я читаю, читаю и вдруг понимаю, что мужчин двое... Ёлки-палки, вот это поворот! Когда он пришёл? Почему никто никак не прореагировал на его появление? Где его описание? Кто он такой? Жуууть. В общем, в том виде, в каком есть, никуда это не годится. На сцене, наверно, смотрелось бы, в виде пьесы тоже могло бы, но роман - нет, автор никудышный романист.

Пожалуй, этот сборник из трех романов братьев Гонкур, одних их основоположников натурализма в французской литературе, — самая неоднозначная вещь, которая была прочитана в январе. Все три романа абсолютно разные — сюжетом, декорациями, атмосферой.
⠀
"Жермини Ласерте" — история грехопадения служанки Жермини — от печальной юности до не менее печальной смерти, история безысходная, затхлая, физиологичная, и если вам кажется, что нечто похожее вы читали у Золя или местами даже Гарди, то вам не кажется. Но Гонкуры были первыми. Практически наравне с Жермини другой центральной героиней является мадемуазель де Варандейль, хозяйка Жермини, которая наблюдала (глазами еще детскими и невинными) и революцию 1789-го, и первую республику, и империю Наполеона, и Бурбонов. Препарирование жизни низшего класса во Франции XIX века братьям Гонкур удалось так хорошо, что от самого романа становится аж дурно, неприятно и хочется вымыться: настолько ярко чувствуешь перегар, слышишь скрип половиц в комнате, обставленной Жермини для возлюбленного, где тот жил с другой женщиной, отчаянный крик матери, потерявшей младенца.
⠀
"Братья Земганно" — совсем иной реквием Эдмона Гонкура по Жюлю, скончавшемуся в 1870 году. Цирковая жизнь двух братьев — сильно отличающихся возрастом, характером, да и воспитанием тоже (старший не был особо желанным, младшего же мать обожала и дарила свою любовь только ему), — сыновей мима и цыганки, похожа на сказку. Яркую, разноцветную, со вкусом карамели и сахарной ваты, теплую от царящей между героями любви, солнечную, как вечное лето в жизни юных гимнастов. Но всякая сказка рано или поздно заканчивается, и со смертью матери — цыганки, лишенной свободы, искренне любящей мужа и детей, но тяготящейся этой любовью, — приходит к концу сказка Земганно. Вскоре после ее смерти сдает и отец, а прежде успешная, талантливая труппа разваливается, и тогда братья собирают вещи и уходят. Бок о бок.
Этот роман понравился мне больше всего: мало того, что дотошно, детально и красочно воссоздана жизнь циркового артиста XIX века, так и чувства в романе бьют через край. Написанный гораздо менее страстно, чем "Жермини Ласерте", где все герои способны лишь на безумные чувства (если любить — так до гроба, сорванных голосов и сжигающей ревности, если ненавидеть — так безудержно, невыносимо, яростно), этот роман похож на море под тонким первым льдом. Так клокочет, ходит волнами тоска по брату под коркой сдержанных слов.
⠀
И, наконец, "Актриса Фостен" — то, как мог бы выглядеть "Театр", живи Моэм на век раньше (или "Призрак Оперы" без самого Призрака). После отчаянно-яркой, заполненной чувствами, истериками, безумными переживаниями "Жермини", после печальных "Братьев" она кажется неожиданно тусклой и... никакой. Жюльетта Фостен — это своеобразная Джулия Ламберт, только моложе и немного наивнее. Влюбленная в театр душой и сердцем, она отдает ему всю себя до такой степени, что в один момент от нее ничего и не остается.

Это не просто очередная книга про трудности работы в цирке или жизнеописание красот Франции. Конечно, это книга и про первое, и про второе, но еще это история о братской любви. Такой сильной и крепкой, что может изменить мир; такой красивой, что способна зажечь искру в сердце, такой большой, что может объять весь мир. И, несмотря на то, что братья не совсем родные, а сводные, это не меняет самой сути этого великолепного явления - братской любви. И если это хоть немного автобиографичная книга правдива, то я снова верю в людей, в прочную дружбу, не омраченную никакими тенями зависти или злости. И цирк здесь только декорация, на фоне которой зарождается и крепнет связь двух братьев. Это могло произойти в любых условиях, но автор выбрал именно цирк. И выбор совершенно оправдан. Какое еще занятие сравнится с цирковым по своей красоте, зрелищности, сложности, каторжному труду? И это ведь не просто тяжелый труд, как в забое шахты, это выступление, представление перед людьми. Ежедневное хождение по натянутой проволоке, постоянное присутствие в двух мирах - красивая и веселая арена и убожество и труд за кулисами. И есть еще ведь и промежуточное звено, дающее кратковременный отдых, передышку - переезды с места на место.

Это одновременно реалистический и фантазийный роман. Вроде, всё натурально, но как же это описано! В каждом персонаже, в каждом дереве, в каждом трюке чувствуется восторг и любовь автора. И это не розовые очки, это признание реальной действительности, тяжелой, хмурой, суровой и жестокой, но и желание увидеть луч света в этом мире. И пусть это будет романтизмом, но повествование дышит восхищением прекрасным, где бы ты его ни нашел.

Этот небольшой роман завораживает своей красотой; внешней простотой, скрывающей под собой филигранную точность исполнения, свойственную профессионалу-мастеру, отрабатывавшему свои уроки сотни раз; ажурностью и грацией, напоминающими движения канатаходца или акробата и не только их. Всё это образует собой цирк в лучшем его проявлении. Настолько лучшем, что мне захотелось попасть на представление братьев Земганно.

К этой истории я отношусь очень трепетно, этот роман, несмотря на свою простую сюжетную канву, смог вызвать во мне бурю эмоций и впечатлений, его лиризм проник в самое сердце, оставив неизгладимое впечатление. Мне сложно объяснить, чем же меня так задела эта вырванная страничка из жизни цирковых артистов, но в «Братья Земганно» определенно что-то есть – такое тонкое и необъяснимое, хрупкое словно стекло, словно счастье. Максим Горький назвал его «трогательным», возможно в этом и кроется все чудо второй работы Эдмон де Гонкура, написанной – увы! – уже без младшего брата. Несмотря на преобладавшую критику в адрес произведения, я соглашусь с Флобером, который осудил предисловие: «Зачем вам понадобилось говорить непосредственно с публикой? Она не достойна ваших признаний». Действительно, для современников де Гонкура, да и современного читателя это не то, что обычно ожидаешь. Но разве не в этом прелесть «Братьев»?

В книге мне очень важны описания и если некоторые могут пролистать их, то я перечитываю по несколько раз, представляя себе картину, нарисованную автором, а заодно обогащаю словарный запас. Этот роман, как и остальные представители натурализма, настоящая сокровищница богатого и легкого языка! Де Гонкуром мастерски дано описание не только окружающего мира, но и тончайших чувств героев, каждое движение души главных персонажей пропускается сквозь себя, словно уже ты, едешь в этой повозке вместе с остальными артистами цирка, делишь запеченного ежа между соратниками, вдыхаешь свежий запах ночи, играешься с розовощеким малышом Нелло.
Так, шаг за шагом, нам открывается новая палитра чувств мастера, чрезвычайно яркая и сильная. И хоть главная тема здесь - это братские отношения между Джанни и Нелло, невозможно не перенять страдание прекрасной цыганки Степаниды, чей вольный дух хотел вырваться на волю из этой цирковой арены, ставшей для нее замкнутым кругом. Согласитесь, эта тема актуально для любого народа или даже простого человека, оторванного от дорогого и милого его сердцу, в такие моменты остается только с тоской вспоминать прошлое и радоваться некоторым минуткам счастья, выпавшими скудной горстью на судьбу.
Нельзя не отметить и фигуру директора цирковой труппы – Джованни. Он, как и многие представители этого народа в классической литературе, типичный представитель итальянского народа, совмещал в себе и комерчискую жилку, и творческую хитринку, и некое благородство. Его жизнь закончиться со смертью любимой жены, которую он когда-то увез из Крыма, тем самым породив в ней скорбь. Мне кажется, для него возлюбленная была чем-то таким, как для Степаниды ее народ – личным, сросшимся с сознанием, неотъемлемой частью бытия. Именно вот эта ниточка, проходит белым по черному в «Братьях Земганно», ведь для каждого героя его предназначение необычайно важно, лишение этой жизненной силы может стать фатальным, отбрав душу, но оставив жизнь.
Отношения Джанни и Нелло – самое запоминающиеся. В последней главе, когда немощный младший брат наблюдает за силой старшего, как в итоге путь калеки и здорового сходится на общемпути (а ведь сам роман начинается с описание перекрестка и четырех путей!) одна из прекраснейших вещей, прочитанных мною. Эдмон де Гонкур ничего не придумывал, все это было в действительности, прожитое вместе с Жюлем, ушедшим из жизни так рано, поэтому все так реалистично, правдиво и сильно!

Однако, я хочу сказать спасибо Эдмону, за то что не перестал творить даже после смерти брата, потому что именно благодаря этому писателю, я полюбила эту книгу и она стала такой же частичкой меня, как самые близкие романы Золя и новеллы Мопассана. Это прекрасно, великолепно и феерично! В романе неведомая мощь и хрупкость идут в ногу, оставив по себе незабываемый шлейф воспоминаний.

В своём романе Эдмон де Гонкур рассказывает историю двух братьев. Они родились в семье циркачей,
и потому Джанни и Нелло с молоком матери впитали страсть к акробатическим трюкам и клоунаде. Несмотря на то, что братьев разделяет достаточная разница в возрасте и ещё больше непохожесть характеров, они трепетно и преданно любят друг друга.

Вдумчивый, серьёзный Джанни и легкий, мечтательный Нелло дополняют один другого в каждой сценке, которую они разыгрывают перед публикой. Эти люди чувствуют и понимают друг друга, им никто не нужен, ибо союз их так гармоничен, что не требует присутствия в жизни кого-то ещё. Джанни молчалив и постоянно погружён в себя, он находится в постоянном поиске.

Тщеславие заставляет его искать такой трюк, выполнить который ещё никому не удавалось. Много лет пройдёт, прежде чем старший брать сумеет отыскать подходящий номер. Однако самая сложная часть в нём ляжет на плечи, точнее ноги, Нелло.

Удастся ли младшему брату преодолеть законы гравитации и взлететь так высоко, как не летали до него? Нелло упорно трудится, потому что привык во всем доверять и подчиняться брату. Так сильна его любовь. Нетрудно догадаться, что в самый ответственный момент произойдёт что-то страшное, после чего уже Джанни придётся доказывать свою преданность Нелло.

Роман во многом автобиографичен. В образе Нелло угадываются черты младшего брата Эдмона де Гонкура - Жюля, умершего в возрасте 39 лет. Творческий союз братьев де Гонкур распался по воле злого рока, что стало для старшего страшнейшим ударом.

Роман написан несколько необычно. В нём мало диалогов, но сплошь описания. Рассказчик так хорошо знает характеры, чувства своих героев, что им не нужно ничего самим о себе говорить. Читатель не погружается в атмосферу происходящего, а как бы следит за всем со стороны. Наверное, именно поэтому мне было немного скучно читать эту книгу. Не хватало голосов разных героев.

Гонкура-старшего считают не только писателем натуралистом, но ещё и импрессионистом. Не многие могут так описать свет, цвет и игру того и другого. Но современному читателю трудновато воспринимать такой язык, ведь он торопится скорее узнать, чем дело кончится. Возможно, чтобы оценить "Братьев Земгано" по достоинству, книгу следует перечитать, вглядываясь в каждый штрих писателя-классика. Но, пожалуй, сделаю это через пару десятков лет.

Жермини Ласерте, 1864

"Тогда платили меньше, чем теперь: восемь су в день за работу с шести утра и до поздней ночи. К тому же сестра откладывала себе на платье ко дню святого Реми. У нас многие так: едят полгода по две картошки в день, чтобы сшить себе обнову к этому празднику. "

Жюль де Гонкур и Эдмон де Гонкур - их любил Золя и не жаловала официальная печать. Они старались натуралистически описывать жизнь простого народа такой, какая она есть в действительности. Конкретно эта работа основана на реальной истории, которую они воссоздали с документальной точностью. Они ничему не учат, ни на что не намекают, а лишь показывают как оно было. И это было ужасно. Было дело, что читал "Яму" Куприна, или быть может "Записки из подполья" Достоевского, каждое из них вызывало отвращение, даже "Господа Головлёвы" порой. Но здесь же у нас "герой" не просто что-то делает этакое, не просто не может исправиться, а его буквально раздавливает стихия общественной жизни. Чудовищные общественные отношения превратного мира господства и подчинения.

Это история "маленького человека", слабого, сломленного, уничтоженного жизнью. С самого начала, если детский возраст в котором на малютку обрушились насчастья можно назвать счастливой порой, над Жермини навис жестокий дамоклов меч, наказывающий оную за любую надежду лучшей жизни. Вероломство, обман, насмешки, насилие, унижение, предательство самых нежных чувств, топтание всяких надежд, самые грязные надругательства над человеческим достоинством, рабское подчинение, порок - Гонкуры не упустили ничего.

Заслуживает внимание меткое замечание Гонкуров касательно податливости сломленных необъятной общественной стихией людей, особенно женщин, к восприятию "духовной сивухи", "ловцами человеческих душ" в рясах:

"Люди, полагающие, что в наше время католическая религия исчерпала себя, не знают, как мощны и многочисленны корни, пущенные ею в глубины народной души. Они не знают, какими тончайшими, невидимыми сетями она опутывает женщину из народа, не знают, что значит исповедь, что значит исповедник для обездоленного сердца этой обездоленной женщины. Та, чей удел – тяжкий труд и нужда, видит в священнике, который ее слушает и ласково отвечает ей, не божьего слугу, не судью, в чьей власти отпущение грехов и спасение души, а поверенного всех горестей, друга в несчастье. Как женщина ни огрубела, в ней всегда таится женское начало – что то лихорадочное, трепетное, чувствительное, ранимое, какое то просительное беспокойство больного существа, которому так же необходимы ласковые слова, как ребенку, набившему себе шишку, утешения няни. Женщине из народа, как и светской женщине, нужно облегчить сердце рассказом, признанием, исповедью, ибо в самой ее природе заложена потребность кому то все излить и на кого то опереться. Она хранит в себе чувства, которые обязательно должна выразить словами, она ждет, чтобы ее спрашивали, жалели, давали ей советы. Она жаждет понимания этих стыдливо затаенных чувств, искреннего интереса к ним. Пусть ее хозяева хорошо с ней обращаются, держат себя просто, даже по дружески, – все равно их доброта ничем не отличается от доброты, которую проявляют к домашнему животному. Их беспокоит ее аппетит, самочувствие, они проявляют заботу о ее плоти, – и этим ограничиваются. Им и в голову не придет, что она может страдать не только телом, и они никогда не заподозрят в ней того скрытого беспокойства, тех душевных страданий и печалей, в которых сами изливаются только равным себе. Они считают, что у женщины, которая подметает полы и варит обед, не может быть мыслей, заставляющих уходить в себя и грустить, поэтому они никогда не говорят с ней о ее мыслях. С кем же ей поделиться ими? Со священником, который ждет ее, выспрашивает, выслушивает, со служителем церкви, который в то же время и светский человек, высшее существо, барин, воспитанный, ученый, умеющий красиво выражаться, всегда приветливый, доступный, терпеливый, внимательный, не проявляющий презрения к самой смиренной душе, к самой плохо одетой прихожанке. Лишь священнику есть дело до женщины в чепце. Лишь он принимает близко к сердцу ее тайные страдания, все, что ее мучит, все, что волнует, все, что рождается в сердце служанки точно так же, как в сердце госпожи, – желание поплакать, тревогу, подобную предгрозовому томлению. Лишь он побуждает ее к откровенности, помогает освободиться от того, что порождено иронией повседневности, печется о ее духовном здоровье. Лишь он помогает ей возвыситься над животной жизнью и обращается к ней со словами нежности, милосердия, надежды, с возвышенными словами, каких она никогда не слышит от мужчин своей семьи, своего класса."

Сюжетная линия сочинения выстроена диалектически, Жермини на веховых этапах своей жизни опускается не только социально всё ниже и ниже, но также морально и физически. Количественно накопляясь, социальные и личные проблемы в определённый "узловой" момент, переходят в новое качество, из которого уже нельзя вырваться, вернуться к самой себе "до" этого падения. Общество уродует её вместе с каждым новым роковым потрясением, подготовленным обстоятельствами повседневной действительности. Каждое новое падение героини потрясает воображение, об этом буквально трудно читать. Сочинение Гонкуров отталкивает. Но это жизнь во всём её многообразии. Закрыться от этого, надеть розовые очки и смотреть в другую сторону - значит совершать ещё более непоправимое. Горячо советую.

Братья Земгано, 1879

Добротное сочинение уже одного Эдмона Гонкура в которое он вложил всю свою нежную любовь к родному брату. И вместе с этим оно глубокого реалистично. Хотя затронутая тематика вне всяких сомнений отталкивающая - цирк, акробатические трюки, овации публики. Все трюки, кочевой образ жизни цирковых караванов, пластика движений, мучительные искания наилучшего сюжета для нового номера, отчаянная борьба от зарплаты до зарплаты и реализация своей жизни через любимую работу - всё это задокументировано Эдмоном из уст наиболее успешных циркачей своего времени. Читается с любопытством, но и одновременно есть что-то отталкивающее в произведении, оба брата - слишком хороши, слишком совершенны, слишком добры.

Это первое произведение которое прочитал у Гонкуров Горький, и после которого он решился ближе познакомиться со всей французской литературой, потрясённый "нежной трогательностью" сюжета. Но самое главное, чем прославилось произведение - это предисловие. Автор высказал себя как глубоко реакционный писатель-идеалист, улетающий в эмпиреи:

"Мы начали с черни, потому что женщина и мужчина из народа, более близкие к природе и дикости, суть существа простые, не сложные, тогда как парижанин или парижанка из общества, эти крайне цивилизованные люди, резко обозначенное своеобразие которых все состоит из оттенков, полутонов, из неуловимых мелочей, подобных кокетливым и незаметным пустячкам, из которых и создается особенность изысканного женского туалета, – требуют многих лет изучения, прежде чем удастся разгадать, узнать, уловить их, – и даже самый гениальный романист, поверьте мне, никогда не поймет этих салонных людей по одним россказням приятелей, идущих в свет на разведки вместо него самого.
Кроме того, вокруг парижанина, вокруг парижанки все запутано, сложно, требует для проникновения чисто дипломатического труда. Обстановку, в которой живет рабочий или работница, наблюдатель схватывает в одно посещение; а прежде чем уловить душу парижской гостиной, нужно основательно просидеть шелк на ее креслах и хорошенько поисповедовать палисандр и позолоту ее стен."

Эмиль Золя, несмотря на дружбу с Гонкурами обрушился с критикой на этот холуйский выпад-панегерик "высшему свету", "сливкам общества" оторванным от материального производства и живущего за счёт эксплуатации и угнетения миллионов трудящихся. Флобер тоже был не в восторге от сего предисловия.

Актриса Фостен, 1881

Это собственно и есть произведение, написанное о "высшем обществе", ради которого было сказано столь много слов в предисловии к "Братьям Земгано". Романтическая басня в "байроновском" стиле, как её обозвали критики - романтизм дурного вкуса. Самая слабая работа, как и должно было получится. Главные герои - напыщенная богатая актриса, никогда в жизни не знавшая что такое физический труд, и лорд Эннендейла, из старой аристократической фамилии, имеющий несметные богатства, славу, связи и собственный замок. Трудно сказать, когда именно произошёл "поворот не туда" в творчестве Гонкуров. Известно только, что их самолюбию претило постоянное сравнение с Эмилем Золя, до высоты творчества которого они так ни разу и не дотянулись. И вместо того чтобы быть выразителями интересов наиболее прогрессивного класса в истории - пролетариата. Как это сделал, и навеки прославился, Золя своим "Жерминалем", нам подсовывают рухлядь старого мира достойную быть в музее древности.

________________

Несмотря ни на что, "Жермини Ласерте" заслуживает быть прочитанной и останется с вами на всю жизнь, поразительно детальной точностью описываемой жизни людей, и ошеломительной образностью сюжета, о придавленном общественной стихией человеке, который хотел лишь немного любви и заботы.