1794

Мы знаем других не лучше и не хуже, чем самих себя.

Разве господин Кардель может понять, что значит – быть женщиной? Чего от нас, от женщин, ждут? А вот что: чтобы забыли, что Бог одарил нас разумом, и все передоверили мужикам. А сами чтоб занимались чем попроще. Попроще и, между прочим, потяжелее.

Как часто сила с  преступленьем ходят парой!
Кто разорвёт зловещий их союз?
Не знаю и ответить не берусь,
Коль нет небес,грозящих вечной карой.

Исак Райнхольд Блум, 1794.

Город сводит людей с ума, вот что я вам скажу. Ежегодно, ежедневно, ежечасно город сводит людей с ума. Поток несчастных, потерявший рассудок, не иссякает. И, кажется, никогда не иссякнет.

Но самое страшное - глаза. Эти глаза я не забуду никогда. Глаза, полные свирепой жаждой мести за каждый удар, за каждое унижение, которым их подвергают. Но ещё хуже другие - равнодушные, ничего не выражающие, как у животных. Не надо особой проницательности, чтобы понять: души этих людей мертвы.

Может, никому и не приходит в голову приласкать ее изуродованную родимым пятном щеку, но иногда даже пощечина или плевок лучше одиночества. Мучительно и страшно, но на помощь приходит великий лекарь — время. Старая боль забыта, все раны зажили — на них наложена целебная повязка недель, месяцев и лет.

— Тре Русур в своем трогательном повествовании пишет, что ему из-за шрама было затруднительно определить, когда я улыбаюсь, а когда серьезен. Мог бы и догадаться, бедняга: я улыбаюсь всегда. Что может мне помешать?

— А вы верующий?
Я торопливо кивнул, и вдруг меня начали одолевать сомнения. Никто и никогда не задавал мне подобных вопросов. Вопрос, намекающий на возможность выбора, о существовании которого я даже не подозревал.

— Это и есть главная тайна Бартелеми. Самый крупный рынок рабов на Антильских островах — представь только, рынок рабов на шведской земле… Здесь свободная зона, продавец не платит пошлин, а покупатель… покупатель платит минимальный налог на экспорт. Сейчас дела идут особенно хорошо. Англичане объявили войну Франции, голландцы у них в союзниках. Все перессорились, и теперь шведский остров — единственная нейтральная зона в Вест-Индии. Работорговцам с африканского берега больше и пристать некуда.

Потом солеварню забросили, а теперь она нашла своих постояльцев. У входа надпись: «Жалкое тщеславие и несчастная любовь погубили обитателей; путник, не узнаёшь ли сам себя?»

Ты слышишь тихий тревожный звон?
То звенит не бокал,
Оглянись: за спиною твой друг, и он
Достал из ножен кинжал[1].
Карл Микаель Бельман, 1794

... правитель ничего так не желает, как превратить подданых в сборище послушных идиотов.

Но есть и такие... редко, правда... которые и в самом деле одержимы желанием помочь ближнему. Как они появляются в таком мире, как наш, - загадка почище любой другой, но все же...

Природа не поскупилась, вытащила из своих сундуков самый роскошный летний наряд, какой только можно вообразить.

Благородные дамы! Их дружелюбие и хорошие манеры-маскарадный костюм для зависти.