Хроники Заводной Птицы

Против облысения нет средств. Человек, которому судьба облысеть, все равно облысеет, когда придет его время. И ничем это не остановишь. Вот говорят: чтобы не было лысины, волосам нужен хороший уход. Но это все неправда. Самое настоящее вранье. Сходи на вокзал Синдзюку и посмотри на бродяг, которые там спят. Ни одного лысого не найдешь. Думаешь, они каждый день моют голову шампунем «Клиник» или «Видал Сэссон»? Или втирают какой-нибудь лосьон? Косметические фирмы что хочешь скажут, чтобы выкачать деньги из таких, как ты.

Человека, безмолвно перемещающегося по этой необъятной пустыне, подчас охватывает чувство, будто он сам, его человеческая сущность теряет очертания и постепенно растворяется в окружающем пространстве, столь огромном, что становится трудно определить, где начинается и где кончается твое собственное «я». Вы понимаете, что я имею в виду? Сознание разрастается, распространяется вширь, сливаясь с простирающимися вокруг просторами, пока не теряет связи со своей физической оболочкой. Вот что я чувствовал посреди монгольской степи. Какая же она огромная! Пейзаж больше напоминал море, чем пустынную сушу. Солнце вставало на востоке, не спеша проходило свой путь по небосклону и скрывалось за горизонтом на западе. Эти перемещения светила были единственным заметным глазу изменением вокруг нас и рождали, я бы сказал, чувство громадной, космической любви.

Можно еще долго рассказывать о боли, которую мне пришлось испытать, но боюсь вас утомить. И так достаточно. Я хотела только, чтобы вы поняли, что мое тело было средоточием огромного количества болячек. Я стала думать, что меня кто-то проклял, жизнь оказалась несправедлива ко мне. Боль еще можно было бы терпеть, если бы и другие люди в мире несли такой же крест. Но это было не так. Боль ужасно несправедлива. Я многих о ней расспрашивала, но никто, оказывается, не представляет, что такое настоящая боль. Подавляющее большинство людей живет на свете, почти не зная боли, – во всяком случае, не чувствует ее каждый день. Когда я это поняла (все стало ясно после перехода в среднюю школу), мне стало обидно до слез. Почему только я? Почему мне надо жить, неся такой тяжкий груз? И тут же захотелось умереть.
Но в то же время мне пришла в голову и другая мысль: «Не может же это продолжаться вечно? Однажды утром я проснусь – и боли не будет, она исчезнет неожиданно, без всяких объяснений – и передо мной откроется новая, спокойная жизнь, в которой ей не будет места». Но уверенности, что это произойдет, у меня не было.