Британские молодожёны Гай и Гарриет Пирс оказались в Бухаресте накануне Второй мировой. Не представляя, смогут ли они выбраться из Румынии на родину и какая роль отведена стране в самом страшном событии XX века, пара продолжает посещать светские рауты и проводить вечера в ресторанах в компании представителей разорившейся аристократии, дипломатов и журналистов. Вот-вот от старой Европы не останется даже воспоминаний, но пока война всё ещё не кажется чем-то реальным.

Читая «Величайшее благо», одновременно отдаёшь себе отчёт и в старомодности текста, и в его актуальности. Мэннинг фиксирует момент слома эпох, находясь уже в 1960х, однако её роман куда больше похож на прозу Нэнси Митфорд или Ивлина Во, чем на постмодернистские ироничные выверты, появившиеся в послевоенные годы. В сюжете за все 300 страниц не происходит ничего хоть сколько-нибудь значительного или по-настоящему важного. Никто из персонажей не прозревает и не перевоплощается из легкомысленного повесы в рассудительного мыслителя. Но витающее в воздухе ощущение скорой трагедии заставляет вчитываться в каждый small talk и тщательно отслеживать судьбу даже самого неприятного героя.

На русском «Балканская трилогия» в 2023 году издаётся впервые, и такое внимание к ней, конечно, вызвано вовсе не наконец-то заполненным пробелом в истории литературы. Попытки жить, как будто ничего не случилось, как будто привычный мир не рушится, не пылает и не истончается до состояния паутинки с каждым днём всё больше и больше, за последний год были у каждого из нас. Теперь, открыв «Величайшее благо», за эти попытки хотя бы несколько часов можно осуждать кого-то другого.

Вообще-то мне нравятся книги, написанные о предвоенной жизни иностранцев в чужой стране, куда бы их не занесло ‒ в Тифлис, Шанхай, Каир или, как здесь, в Бухарест. В Бухарест даже интереснее, поскольку туда заносит реже. В основном меня привлекает атмосфера, психологический хронотоп чужой страны, показанные через призму восприятия лишь слегка вовлеченного в них представителя другой культуры. Обычно мне любопытно читать реконструкции тогдашней повседневности таких разномастных по составу журналистских, творческих или университетских диаспор, объединенных лишь одним ‒ тем, что они чужаки в стране пребывания, не сливающиеся с жизнью и заботами остальных и находящиеся в ней в позиции наблюдателей. Как правило, это довольно закрытые и более или менее интеллигентные сообщества, самоорганизующееся по принципам малой группы, где всякий персонаж достаточно колоритен. Каждый из них тяготеет к философствованию, иронии или саморефлексии, поэтому образует свой самобытный микроцентр повествования. Особого развития сюжета или персонажей такие книги, как правило, не имеют, да и не требуют, поскольку внешняя предвоенная жизнь, в которой происходят драматические события, превращается в отдаленный, глуховатый фон для их переживаний, разговоров и взаимоотношений. В этой книге едят, ходят в гости, ставят спектакль, гуляют по парку, заводят романы, плетут интриги… а что еще можно делать, когда ты, по сути, экскурсант, гастролёр?

В анонсе сказано, что молодые супруги Гай и Гарриет постепенно узнают друг друга, но кажется, что они ведут себя как люди, прожившие вместе уже целую жизнь. Может быть, такой эффект возникает потому, что О. Мэннинг уже находилась в зрелом возрасте, когда писала свою балканскую трилогию, вкрапляя в нее биографические воспоминания. Особого узнавания я не увидела: Гай вообще почти никогда не говорит ни с Гарриет, ни с кем-либо - о ней, а она сетует на одно и то же – что он больше интересуется работой, другими людьми, своими проектами, чем ею. Но их личная жизнь в книге не рассказана, все, о чем пишет О. Мэннинг, находится на виду, и отношения здесь сводятся к разговорам, встречам, выпивкам и ужинам в ресторанчиках с таким же, как они, в ожидании, когда все это, наконец, закончится и можно будет уехать в Лондон.

Без динамики сюжет тормозит и в конце концов зависает, поскольку вся описываемая публика пребывает «вещью в себе» вне времени и места, а, значит, шум бытия доносится до нее издалека, а сами они относятся к нему слегка индифферентно, сосредоточиваясь в основном на себе. Из-за этого, привыкнув к манерам героев и влившись в их дискурсы, ты скоро начинаешь чувствовать, что они с их мелким экзистенциальным масштабом начинают надоедать, особенно потому, что ни одному из них по-настоящему не удается симпатизировать, никто из них не интересен по сути – ни Гай с его распахнутостью в социальную активность, ни Гарриет с ее буржуазностью, ни Якимов со своим обжорством и пофигизмом, ни Кларенс со своими комплексами, ни уж тем более ни Софи или Белла. В книге много промежуточных героев, которым автор дает колоритные характеристики, но они мелькают, как в хороводе, также составляя фон разговорам главных героев.

Прочиталось легко, местами даже не без любопытства, но поскольку это трилогия, возник серьезный вопрос: настолько ли история Гая и Гарриет мне интересна, чтобы осилить еще два тома? И я решила повременить с продолжением. В мире много других книг.

Первый роман из цикла «Балканская трилогия» привлек мое внимание прежде всего тем, что основан на пережитом писательницей опыте. Она проделала путь подобно главной героине, Гарриет, которая, вслед за новоиспеченным супругом, университетским профессором, прибывает в Румынию осенью 1939 года. Немецкие войска вторглись в Польшу, и континент в напряжении следил как за дальнейшим продвижением вермахта, так и за притоком беженцев, хлынувшим, в том числе, в страну, ставшую новым домом для четы Принглов. ⠀ Чем живет Бухарест, пока чума войны распространяется по Европе? Принглы погружаются в водоворот светской жизни, разбавляя круг общения богатыми наследницами, эксцентричными повесами, сотрудниками британского посольства и прочими неоднозначными личностями, которые, за сытной едой, обильным питьем и неглубокими беседами, пытаются хоть ненадолго отрешиться от ужаса, неумолимо приближающегося к их уютному, но зыбкому миру. ⠀ Честно говоря, я долго пыталась вспомнить, читала ли ранее роман, где действие происходит в удаленном от всем известных европейских центров Бухаресте или просто на просторах Румынии. Кроме окрестностей замка графа Дракулы из бестселлера Брэма Стокера, расположенного в готической Трансильвании, книжные страницы, казалось бы, и не приводили меня более на румынскую территорию. ⠀ Мэннинг устраивает увлекательный, но пугающий числом бедняков из сельских районов, экскурс по улицам и общественным местам Бухареста, по которым перемещаются герои, пытаясь с комфортом устроиться среди местного населения. И хотя основные персонажи романа имеют британское подданство, их компания будет разбавлена небольшим числом довольно эмоциональных румын. ⠀ Пока Гай читает лекции, Гарриет трудится не только над созданием уютного семейного гнездышка, насколько позволяют средства и особенности столичной инфраструктуры, но и силиться разгадать характер супруга, общительного и располагающего разношёрстную публику к себе настолько, что эти качества порой отдаляют его от молодой жены. На мой взгляд, одними из самых любопытных моментов романа и является взаимодействие Гая с довольно колоритными персонажами, не всегда встречающими одобрение со стороны Гарриет. ⠀ И конечно, ценна атмосфера, воссозданная Мэннинг как очевидцем событий - пусть прорыв линии Мажино и оккупированный Париж находятся в сотнях километрах от Бухареста, происходящее вселяет в героях страх за свое положение и заставляют думать над тем, что препринять, если полчища отмеченных свастикой войск хлынут на территорию Румынии. ⠀ Любопытный взгляд на одну из тяжелейших трагедий двадцатого века - со стороны частной жизни, удалённой от эпицентра происходящего, лишенная какой-либо сюжетности, сквозь быт, выстраивание разнообразных отношений и гнетущие мысли, как о хрупкости привычного мира, так и о недосягаемости абсолютного счастья в семейной жизни.