Они тут все учатся на юристов. А выучиваются на младших помощников наклейщиков марок.

Никто не привлекает к себе столько внимания, как старые британские разведчики.

Человека определяют обстоятельства. Если хочешь изменить его — измени его обстоятельства.

Цементные стены, в пасмурную погоду серые и грязные, теперь сверкали, словно мраморные. Женщины на Бульваре были не готовы к внезапному появлению солнца и прикрывали лица сумочками. Люди здесь позабыли о войне. Кафе выставляли столики в садах и на мостовой, и люди тут же усаживались за них. Уличная летняя жизнь возобновилась без промедлений и с прежней энергией.

На стороне немцев были их дурные манеры, против англичан сыграла их нелюбовь к сценам.

Об амнистии "Железной гвардии" объявили с началом оттепели, которая принесла с собой ливни и половодье. Погоду обсуждали активнее. Объявление амнистии не привело к предсказанным Кларенсом восстаниям и бунтам.

Когда снегопад утихал, сквозь пелену проступали окрестности цвета старого синяка. Тех, кто сидел дома, тревожила тишина. Казалось, город перестал дышать.

В первое военное Рождество о войне предпочли забыть. Из памяти исчезла сама угроза вторжения. Здесь всегда жилось непросто, и люди быстро приходили в себя после потрясений — словно кролики, сбежавшие из силков.

- Мы обязательно уедем, - сказала она. - Жизнь - вот величайшее благо. Надо ее сберечь.

Мы должны помочь ему. Не потому, что он хороший человек, а потому, что он нуждается в помощи.

— Мы вели себя как дети, — сказала Гарриет, и ей вдруг пришло в голову, что они и в самом деле еще не доросли до той жизни, которую вели тут.

Может быть, это войдет в историю как шуточная война.

— Я тебя люблю, — сказала она. — Всем сердцем.

Котенок глядел на нее испытующе.

— Потому что ты дикий, — добавила она, — и теплый. И живой.

Жизнь — вот величайшее благо. Ее надо сберечь.