В сознании минутной силы
Сборник Волчка "За синей дверью" прочитан довольно давно, и даже перечитан. Пора про него что-нибудь написать:
В рассказе Елены Метревели "Рояль" нас встретит несколько окказионализмов — несколько штрихов местной магии — и вполне реальная история. Хорошо.
В "Гадательной книге облаков МБОУ СОШ № 121" Ксении Комаровой главная героиня кажется очень настоящей, её речь хорошо дополняют несколько курсивных фраз, а учительнице кем-то (по идее, героиней) дано подходящее прозвище "Оленька свет-Никитишна": в рассказе приятная атмосфера, а гаданию на облаках предшествует (закадровое) гадание на книге.
"Говорить или не говорить?" Екатерины Бордон мог бы быть довольно серьёзным (и в нём серьёзность остаётся), но он преимущественно смешной: чуть-чуть с предзнаменованиями, чуть-чуть с инопланетянами.
Целых два (и даже подряд) рассказа строятся на увлечениях протагонистки и протагониста: первый, "Новый уровень" Дины Гербек, рассказывает про героиню-художницу, которую преподавательница изостудии "мучает" необходимостью "выйти на новый уровень" — читать про творчество мне интересно, и этот рассказ приятный.
А "Гений и злодейство" Ирины Лукьяновой про то, как мальчик Антон в очередной раз пытается пройти прослушивание в театральный: можно написать о сюжете больше, но структура рассказа замечательная и сложная, и лучше ничего кроме "тут про прослушивания" не знать.
В конце рассказа говорится, что другой прослушник читает Хлебникова: теперь мне интересно, часто ли на прослушиваниях приходят с каким-нибудь крученыховским дыр бул щылом.
"Последнее чудо" Марии Закрученко о мальчике Ване,
и о Сане, —
его сестре. После одного происшествия Саня молчит: когда она заговорит, непонятно; а герои сейчас в летнем лагере. Отношения в семье непростые; катализатор мутизма сам по себе страшный, а приходящая на ум по его поводу гипотеза, призванная заполнить [намеренную] неясность, делает ситуацию уже и жуткой: самим этим наличием недосказанности.
Хорошо сделана тема, хорошо показаны и сложные персонажи — но наиболее интересным мне кажется последний кусок текста, выступающий как бы-эпилогом в три абзаца: он переносит действие сильно в будущее, и несколько моментов основного рассказа, казавшиеся мелкими, незначительными, временными — вырастают до звёзд, становясь значительными и вневременными.
"Далёкие долгие сумерки" Александры Зайцевой передают особую ночную атмосферу. Описываемое (одно, основное) мнение здесь сложное — а сюжетный поворот хорош тем, что поворотом не сделан: это прямое продолжение всё того же текста.
Рассказ Марии Фиш "За синей дверью" уже на этапе взгляда на обложку книги настраивает на что-то загадочное (зá), на что-то фантастическое (си́няя), на что-то хорошее (зá си́ней) — и сначала действительное загадочное, и в середине действительно хорошее, и в общем и целом фантастическое, но— .
Рассказ "Волшебный мост" Дмитрия Сиротина про дружбу, про семью, про прошлое, про можно даже сказать, приключения, хотя это слово не совсем точное, так как настраивает на весёлость: а местная прогулка спокойнее. Я много выделял необычных приёмов в этом сборнике Волчка — этот рассказ вполне классичен, и если предыдущие рассказы хороши в том числе благодаря тем приёмам, то этот рассказ хорош в том числе своей классичностью.
"Комоедица" Маши Сандлер рассказывает про праздник — собственно комоедицу. Это настоящий беларуский праздник, и часть его традиций — приготовление овсяного киселя, гороховых комов — перенесены в рассказ из реальности;
другие традиции в-книжной Комоедице приписаны из других праздников: обрядовые плачи-причитания;
и есть что-то полностью выдуманное: тем более, в рассказе есть элемент фантастики.
Писательнице удалось вжиться в описываемый праздник, и написать его очень живо: рассказ атмосферой запоминается.
(и всё-таки уточню, что я не специалист в традициях, тем более про настоящую комоедицу узнал только из этого рассказа — так что мог где-то ошибиться, лучше мне не доверяйте)
33 понравилось
