Золотые яблоки Солнца

Мысль её напряглась, словно расправились пальцы в новой перчатке.

«Мне кажется, солнце – это цветок,
Цветет оно только один часок.»

Прошлое нужно охранять от Будущего, Будущее - от Прошлого.

Солнце сжигало минуты и секунды, песочные часы и будильники; в нем сгорало время и вечность.

Как и для многих других - слишком многих, - для вас главным стал комфорт. Да если завтра на кухне что-нибудь поломается, вы же с голоду помрете. Не сумеете сами яйца разбить!

Человек не может жить без символов и ярлычков.

А вы бы сдались, будь вы последним строителем, когда все вокруг стали разрушителями?

еще несколько лет, и я состарюсь. Тогда и жар молодости, и тоска по недостижимому, и несбыточные мечты — все останется позади.

Раздавите ногой мышь - это будет равносильно землетрясению, которое исказит облик всей земли, в корне изменит наши судьбы. Гибель одного пещерного человека - смерть миллиарда его потомков, задушенных во чреве.

- Вот увидите, через десять лет на Марсе будет миллион землян. И большие города будут, и все на свете!

- У меня семья, - говорит Келли. - Мне надо кормить жену и детей.

• Вот, вот, все так говорят. У каждого жена и дети. И поэтому истребляют, кромсают, убивают. Дескать, приказ! Дескать, велели! Мол, вынуждены!

Перестаньте рассуждать при помощи вычитания. Думайте путем сложения.

Ясно одно, если остаться на Земле, тобой живо завладеют бесчисленные вещи, которые жужжат, фыркают, шипят, обдают дымом и зловонием. Пройдет полгода — и у тебя заведется огромная, хорошо прирученная язва, кровяное давление астрономических масштабов и совсем ослепнешь, и каждую ночь будут душить долгие, мучительные кошмары, и никак из них не вырвешься. Нет, ни за что!

Потом я пошел и пристрелил коварную бестию телевизор. Это Медуза: каждый вечер своим неподвижным взглядом обращает в камень миллионы людей, это сирена — поет, и зовет, и обещает так много, а дает ничтожно мало… но я всегда возвращался к ней, возвращался и надеялся на что-то до последней минуты, и вот — бац!

Смерть превратила его в человека, более достойного и доступного. С ним теперь можно было говорить, и он вынужден был слушать вас.

— Вот она, жизнь, — сказал Макдан. — Вечно все то же: один ждет другого, а его нет и нет. Всегда кто-нибудь любит сильнее, чем любят его. И наступает час, когда тебе хочется уничтожить то, что ты любишь, чтобы оно тебя больше не мучило.

Марианна всю ночь металась в постели: то схватит книгу стихов, читая строчку за строчкой, то глядит в потолок, то в окно на залитую лунным светом округу. Запахом жасмина и необычно тёплой ранней весной (двенадцать градусов за окном) полнилась комната, и ей было не до сна. Если бы кто-то заглянул в замочную скважину, то подумал бы, что там бьётся и гибнет мотылёк.