Конец режима: Как закончились три европейские диктатуры

Более либеральному, чем основатель режима, преемнику кажется, что он принес в страну свободу, а настроенной на перемены части общества - что он последнее препятствие на пути к ней.

Революционные офицеры с разочарованием обнаруживают, что народ - это не только счастливая толпа с гвоздиками, но и аполитичный обыватель, которого вполне устраивал поздний бюрократический фашизм, если при нем регулярно платили зарплату и все работало.

Назвать свою страну, свой народ, свою цивилизацию исключительными и противопоставить их остальным — этот механизм до сих пор работает. Обвинить в своих проблемах внешних врагов и их внутренних пособников — инструмент, который редко дает сбои. Сказать, что нас не любят за то, что мы лучше, честнее, глубже, праведнее, духовнее, и на этом основании позволить себе ненавидеть других — отличный план.

Кажется, что он ( автократ) сидит на троне, но на самом деле он канатоходец. Для сохранения найденного баланса ему самому приходится меняться, невольно приближая собственный финал.

Недоверие к официальным версиям повышает самооценку обычных, далеких от политики людей, которые, выражая сомнение в общепринятых теориях, реализуют свой интеллектуальный суверенитет, стремление смотреть в корень, идти прямо к сути. В этом главная причина популярности конспирологических теорий, которые держатся на распространенной вере в то, что элиты всегда и при любых обстоятельствах хотят скрыть правду от народа.

Править, противопоставив одних граждан другим, объявить одних хорошими, а других плохими, эксплуатировать удовлетворение тех, кто попал в число хороших, — это дает неизменный результат. Использовать давнюю или новую войну для патриотической мобилизации населения и уничтожения противников власти — до поры до времени безотказно действующий прием.

Если страна пережила диктатуру или период внешней зависимости, в ней всегда будут в избытке люди, склонные списывать любую современную проблему на эту прошлую диктатуру или зависимость. А поскольку любая современность состоит из списка проблем, прошлая диктатура становится бесконечной. Ее жертвы никогда не иссякают, особенно в современном гуманном мире, где позиция жертвы обеспечивает моральное превосходство чуть ли не по всем вопросам.

Автократии часто рушатся не тогда, когда находятся на пике жестокости, а в авторитарной бюрократической фазе своего существования, когда цена несогласия для граждан ниже, а номенклатура теряет уверенность в том, что существующий режим необходимо беречь любой ценой и что он — лучшая гарантия ее собственного процветания.