Червона зима

Она не хотела так поступать. Просто...так вышло.

— Ты меня переодевал? — выдохнула она.
— Не я, — он криво улыбнулся. — Юмей сказал, что мне не доверяет.

— Помнишь, люди не видели, какой я на самом деле? Они могли воспринимать лишь то, что могли понять, а остальное додумывали. Многие вскоре забудут, что видели меня. Если бы ты больше не видела Юмея, то забыла бы его лицо через пару недель. Меня тебе забывать пришлось бы дольше, потому что я слабее, и ты провела со мной больше времени. Но и меня ты забыла бы.
Забыла? Эти рубиновые глаза и раздражающую ухмылку? Вряд ли.

— Какой план? — тревожно спросила она, пятясь.
— Планы не мой конек, — он отпрянул, когда первый они замахнулся дубинкой в его голову. — Я разбираюсь по ходу.

– Я уже сделала самый важный выбор. Ты тоже выбрал. Ты стал сохэем, чтобы служить ками. Мы похожи.
Он покачал головой.

• Ты такая преданная, Эми, что решила, что все вокруг такие же, как ты. Я стал сохэем, потому что сражения с ёкаями звучали круто, когда мне было двенадцать.

— Это еда? — спросил Широ, указывая на большой бумажный пакет в руке Юмея.
Эми моргнула.
— Это пакет на вынос? Как ты его заказал?
— Украл. Не знал, что внутри.

– У тебя манеры как у пса.
– Ну… мы, знаешь ли, родня. Лисы, собаки. – Он пожал плечами. – А ты чего ждала? Ритуальное приветствие как при дворе императора?

Действия меняют наш путь, влияют на будущее, но намерения определяют нас, дают нам силу. Без них мы ничто.

— Вы будете ее есть? – прохрипел голос.
Они с Широ вздрогнули. Он схватил ее за плечи и оттащил от говорящего, не понимая, что сидел на ее кимоно. Они рухнули, и он оказался на ней. Воздух вылетел из ее легких.
— Хозяин сказал, что человек принадлежит вам.
Лежа на полу, они с Широ посмотрели на ёкая-ворону, идущего к ним на тонких ножках, его глаза-бусинки смотрели на нее.
— Поделитесь? – спросил он с надеждой и склонился к ней.
— Я не делюсь, — четко сказал Широ. — Уходи.

Порой кицунэ разговаривал так, словно еще вчера учился в старшей школе и был ветреным подростком, а порой – как Юмэй: его речь становилась более размеренной, мягкой, архаичной.