Прокляты и убиты

В Шурышкарах не считалось предосудительным давать детям вино, натаскивать их в этом деле уже году на десятом, так что к шестнадцати-семнадцати годам шурышкарский пареван умел уже все: ходить на лодке, управляться с сетями и на сенокосе, промышлять в тайге, пить водку, любить и бить бабу. Оттого и жил шурышкарский мужик на белом свете недолго, но уж зато наполненно, в большом удовольствии.

Я умею только агитировать, пропагандировать - на это ведь ни ума, ни сердца не надо.

...- А наши-то чё, заговорены?
- Само собой, заговорены, закопаны, зарыты. Все чисто, все гладко. Мы ж из породы...

Эти первые подразделения, конечно же, погибнут, даже до берега не добравшись и заречного острова не достигнув, но все же час, другой, третий, пятый народ будет идти, валиться в реку, плыть, булькаться в воде до тех пор, пока немец не выдохнется, пока не израсходует боеприпасы, пока не уверится, что русские так и остались баранами, хотя их давно и усердно учат воевать.

Дала бы ты мне закурить, а то так жрать хочется, аж ночевать негде.

Оскудение ума и быта не могло не привести и привело, наконец, к упрощению человеческой морали, бытования ее.

Какой смысл в такой жизни? Чтобы топтать других? Ломать судьбы? Готовить людей на убой? Но они и без подготовки погибнут на такой войне, с подготовкой такой вот <...> Мальчишек растят, спасают от зла, добру учат, чтобы они творили ещё большее зло в битве за добро?

"Есть у меня дочь Ксюша. Я зову её Мурашкой. И Наталья есть. Пусть они к тебе ушли, всё равно есть. Вот их я люблю. Вот они моя родина и есть. Так как наша земля заселена людьми, нашими матерями, жёнами, всеми теми, которых любим мы, стало быть, их прежде всего и защищаем. Они и есть имя всеобщее - народ, за ним уж что-то великое, на что и глядеть-то как на солнце, во все глаза невозможно. А ведь и она, и понятия о ней у всех свои - Родина!"

Что тут мог значить один упокоенный солдатик? Он-то уже не знает - похоронен, прибран ли - ничего не чувствует, не ведает, не боится.

Изо всех спекуляций самая доступная и оттого самая распространённая- спекуляция патриотизмом , бойчее всего распродается любовь к родине --- во все времена этот товар нарасхват .

- Ну что это, что? - теребил себя за ширинку Яшкин и, не дождавшись ответа, выстанывал: - Да это ж спусковой механизм, спуско-вой ме-ха-низм!.. Понятно?

...там, на передовой, все мирные, домашние хвори куда-то деваются или на время утихают.

Но вместо подлинной стрельбы щелканье затвором винтовки, у кого она есть, вместо машин и танков макеты да болванки, вот и превращается красноармеец и большевик в болвана, в доходягу, поди им командуй, наведи порядок - всюду молчаливое сопротивление, симуляция, подлая трусость, воровство, крохоборство.

Но в Германии ничего не знают об истинных потерях на фронте. И в России о своих потерях не знают – все шито-крыто. Два умных вождя не хотят огорчать свои народы печальными цифрами. Высокое командование трусит сказать правду народу, правда эта сразу же притушит позолоту на мундирах.

...человек в смерти неприглядней всех земных существ. Наделенный мыслью, словом, умением прикрыть наготу, способный скрывать совесть, страх, наловчившийся прятаться от смерти посредством хитрого ума, искаженного слова, земных сооружений, вообразивший, что он способен сразить любого врага и обмануть самого Господа Бога, настигнутый неумолимой смертью человек теряет сразу все и прежде всего теряет он богоданный облик.

– Это за какие же такие грехи мне такого прохиндея в товаришшы Господь послал? – не раз спрашивал у Булдакова Финифатьев.
– За большие, за большие, товарищ командир. Много ты девок перепортил, догадываюсь я, и с колхозу воровал. Воровал?
– А хто с его не воровал? Колхоз, он за тем и есть, штобы все токо и воровали.

Не за то отец сына бил, что он воровал, а за то, что попадался.