Զուլալի

Последними его словами перед тем, как шагнуть в небо, были «улыбайся и не расслабляй лицо», Анна не успела спросить почему, но сразу же догадалась, когда они оказались за бортом, на бесконечной и, казалось, абсолютной высоте, она не дышала на протяжении всего свободного падения и не чувствовала почти ничего, если только существовала – в особенном, немыслимом для обычного человеческого понимания измерении, где единственной возможной эмоцией была наивысшая степень восторга. Земной звук вернули раскрывающиеся парашюты – они разрывали воздух шелестящими хлопками, а еще – далеким трепыханием будто сушащихся на ветру простыней, следом стали раздаваться первые крики ликования – кто-то, переборов мощнейший шок, обрел, наконец, возможность говорить, Анна же молчала и ощущала себя – всю – огромным распахнутым сердцем. В душе было так тихо, словно она переступила барьер времени и очутилась за тем его порогом, когда еще не сотворили звук.

Анна не помнила, как оказалась на земле, как заново возвращалась к себе, вспоминая все то, что напрочь забылось за несколько минут, проведенных в стремительно убывающей высоте. Очнулась, когда зарыдала – задыхаясь – от безграничного восхищения и горького чувства потери, ощущая себя так, словно обрела и разом утратила заветную мечту. Как краток миг, отделяющий счастье от тоски, думала она, высвобождаясь из снаряжения, как мало дано нам времени, чтобы прочувствовать прекрасное, и как много нам его отпущено, чтобы о нем тосковать!