Цитаты из книги The Marriage Plot

Когда растешь в семье, где тебя не любят, не знаешь о том, что есть альтернатива. Когда растешь с родителями эмоционально недоразвитыми, которые несчастливы в браке и готовы переносить эти свои чувства на детей, не понимаешь, что происходит. Просто такова твоя жизнь.

— Так, вся команда в сборе, — сказал Килимник. — Добро пожаловать в Пилгрим-Лейкскую лабораторию. — Взмахом руки он указал на роскошный обеденный зал, на официантов в белых пиджаках, на ряды столов, украшенных букетами дикорастущих цветов. — Смотрите не привыкните ко всему этому. Исследовательская работа обычно не такая. Обычно это пицца навынос и растворимый кофе.

В теннисе было что-то такое — эти аристократические церемонии, чопорная тишина, навязываемая зрителям, претенциозная манера выкрикивать счет, эксклюзивный статус самого корта, где разрешалось свободно перемещаться лишь двоим, оцепеневшие, словно дворцовая охрана, судьи на линии, раболепно суетящиеся в погоне за мячами ребята, — что превращало теннис в явно недостойное времяпровождение.

Образ Леонарда-первокурсника, дающий о нем полное представление, был таков: парень, который приподнимает голову, чтобы прервать акт куннилингуса, ровно настолько, сколько понадобится, чтобы затянуться трубкой с марихуаной и правильно ответить на вопрос на семинаре.

— Сама не знаю, почему мне так хорошо, когда смотрю, как бегает моя собака, — сказала Макгрегор. — Как будто мне самой, хотя бы отчасти, удается заодно прокатиться. — Она покачала головой. — Вот до чего дошло дело. Живу за счет своего пуделя, вместо того чтобы действовать, наблюдаю.

Считалось, будто надо жалеть, что шестидесятые прошли без тебя, но Мадлен по этому поводу не переживала. Она полагала, что ей удалось избежать всякой ерунды в больших количествах, что ее поколение, унаследовав от того десятилетия много хорошего, при этом держало нужную дистанцию и это спасало их от реакции, неизбежно наступающей, если ты сегодня маоистка, а завтра — мамаша из захолустного Беверли, штат Массачусетс.

По опыту ему было известно: стоит людям разузнать, что он лежал в больнице, тем более что он дважды в день принимает лекарство, от которого душевное состояние у него стабилизируется, как они начинают относиться к нему по-другому.

Отказ, полученный из Йеля, словно от парня, который ей не так уж и нравился, очевидным образом усилил его привлекательность.

Сын множества отцов, нынешний писатель-мужчина чувствует, что безнадежно отстал от времени; дочь, у которой слишком мало матерей, нынешняя женщина-писательница чувствует, что способствует созданию устойчивой традиции, которая наконец определенно вырисовывается на наших глазах.

Фрэнсис Пауэр Коббл открыто жила с другой женщиной, называя ее своей «женой». В 1868 году Коббл напечатала в «Журнале Фрейзера» статью под заглавием «Преступники, идиоты, женщины и несовершеннолетние. Состоятельна ли эта классификация?». В раннюю викторианскую эпоху женщины были ограничены в правах владения и наследования собственности.

А теперь наконец вот это — нобелевка, подтверждение, что труд всей жизни принес результаты, и, хотя она как будто была довольна, видно было, что стремилась она вовсе не к премии. Наградой для Макгрегор была сама ежедневная работа, достижения, состоящие из миллиона ничем не выдающихся дней.

— Так мы не договаривались. — Мы договаривались ни о чем не договариваться.

От тротуара поднимался резкий запах табака — именно так, в представлении Митчелла, должна была пахнуть Европа, приземленная, утонченная и небезопасная для здоровья одновременно.

В детском саду надо было строиться по алфавиту. Во время школьных экскурсий надо было держать напарника за руку, протискиваясь мимо овцебыка или паровой турбины. Вся учеба представлялась одним непрерывным построением; в конце ожидало это, финальное.

Оказывается, это возможно — чувствовать себя выше других и одновременно изгоем.

Он сбросил старые комедийные одежды, утратил оттенок клоунады и превратился в неподдельное, смертельное, чистейшее отчаяние.

Тут, в обществе Терстона, Мадлен искала вовсе не Терстона — самоуничижения. Ей хотелось потерять собственное достоинство, и она это сделала, хоть и не понимала зачем.

Каждому великому нужен кто-то, кто будет пояснять его мысли.