Цитаты из книги The Marriage Plot

Поднявшись вверх мимо родильного и ревматологии, мимо остеологии и онкологии, лифт оставил позади всевозможные болезни человеческого тела, ни одна из которых не развилась у Леонарда, и привез ее в психиатрическое отделение, где всякая болезнь если развивается, то развивается у человека в голове.

Студенты стояли на коленях перед своими ящиками, совсем как она сейчас, и вынимали письма, мгновенно превращавшие их в роудсовских стипендиатов, референтов сенаторов, начинающих репортеров, учащихся Уортонского университета.

Она расслабилась - абсолютно, не столько в сексуальном смысле, сколько в экзистенциальном.

Ему требовалось занять голову вещами, не связанными с эмоциями.

О'кей? Теперь до тебя доходит? Я в отчаянии. Я принимаю отчаянные меры.

Оказывается, это возможно - чувствовать себя выше других и одновременно изгоем.

Они провели два дня в Дублине. Митчелл заставил Ларри посетить храмы Джойса: Экклс-стрит и башню Мартелло.

Митчелл оставил цитату без подписи, отрывок из «Улисса», из эпизода с Герти Макдауэлл: «Ах! и лопнула римская свеча, и донесся вздох, словно Ах! и в экстазе никто не мог удержаться, Ах! Ах! и оттуда хлынул целый поток золотых нитей».

Митчелл какое-то время смотрел на склады и автомастерские Крэнстона, потом вытащил «Поминки по Финнегану». — Неужели ты это читаешь? — спросила Мадлен. — Читаю. — Не может быть! — Там про реку. В Ирландии.

Других не спасают. Спасают только себя. 

У него часто было такое впечатление, будто человек, сидящий в шершавом кресле и отвечающий на вопросы, — марионетка, которой он управляет, так было всегда, а занимаясь этим всю жизнь, настолько к этому привык, что сам он, чревовещатель, больше не имеет своего лица — осталась лишь рука с надетой на нее куклой.

Наблюдать, как Леонарду становится лучше, было все равно что читать некоторые трудные книги. Это было все равно что продираться сквозь позднего Джеймса или через те страницы «Анны Карениной», где речь идет об аграрной реформе, пока опять не дойдешь до хорошей части, которая становится все лучше и лучше, и наконец ты до того увлекаешься, что испытываешь едва ли не благодарность за предыдущий скучный кусок, потому что именно после него получаешь большее удовольствие.

Казалось, будто Леонард привез сюда свою жаркую, душную квартиру, словно он в эмоциональном смысле живет именно там и всякому, кто хочет быть с ним, придется тоже втискиваться в это душное психическое пространство. Казалось, для того чтобы по-настоящему любить Леонарда, Мадлен необходимо забрести в ту же темную чащу, где заблудился он.

Калькутта была оболочкой, оболочкой империи, и оттуда, из-под этой оболочки, горохом сыпались девять миллионов индийцев. Под колониальной поверхностью города лежала настоящая Индия, древняя страна раджпутов, набобов и моголов, и эта страна тоже прорывалась наружу из садов и переулков, а порой, особенно по вечерам, когда торговцы музыкальными инструментами начинали играть на улицах, казалось, будто британцев тут и вовсе не бывало.

— Я читаю книгу, которая замечательная. Со вчерашнего дня читаю и каждую минуту думаю: вот это да.

Митчеллу видны были только подошвы босых ног матери Терезы: потрескавшиеся и желтые — ноги старухи, — они казались преисполненными огромной значимости.

Врачи советовали запастись терпением. Они утверждали, что тело приспособится. И в какой-то степени они были правы. Через некоторое время ты настолько привыкал к лекарству, что уже не помнил, каково это — быть нормальным. Вот так ты и приспосабливался.