Маяковский без глянца

Спасибо маме, папе и реферативной постмодернистской культуре за то, что они сделали возможным существование такого рода биографий, которые выходят нынче в серии «Без глянца». Я пишу про книжку «Маяковский без глянца», но это не единственная подобная книжка (надеюсь, когда-нибудь доберусь и до заманчивых остальных), принцип составления биографий про других писателей такой же.

Постмодернистская культура тут вот с какого боку припёка: составитель Павел Фокин ни в коем случае не биограф-писатель, он биограф-исследователь. А сделал он следующее – скрупулёзно и дотошно прочитал вагон и маленькую тележку различных биографий и воспоминаний о Маяковском, выписал оттуда наиболее яркие и показательные цитаты, разделил их по темам-тегам (внешность, характер, манера речи, амурные отношения и т.д.), а потом скомпоновал их все в главы. Собственного текста, как вы понимаете, он не добавил, только провёл упорядочивающую и избирающую работу. А это, надо сказать, немало, тем более, что сравнение остаётся для нас, читателей этого увесистого реферата-цитатника. Взять, к примеру, самую простую главу про внешность. Казалось бы, какие тут могут быть разночтения? Ан нет, разночтений до черта. Кто-то описывает Маяковского, как исполина и красавчика, кто-то в пылу личного раздражения показывает его манерным кривлякой, а кто-то прозорливо замечает мелкие детали, например, что его волосы и глаза казались другого цвета, если человек бросал на Маяковского не пристальный, а беглый взгляд.

Плюсы такого подхода к деталям биографии очевидны. Каждый биограф, будь то любящая мама или занудный учёный, неизбежно привносит в рассказ о писателе субъективные нотки и черты. Если собрать рядом десять, двадцать, тридцать описаний одного и того же с разных точек зрений, то можно составить если не объективную, то разностороннюю картину уж точно. Тем более, что составитель не бездумно кидает все подряд цитаты, а убирает явные повторы и старается собрать интересные и малозаметные в цельных биографиях факты. Таким образом получается, что даже про такую, казалось бы, мелочь, как знаменитая жёлтая кофта, можно написать целую главу. И узнать, что кофт-то было на самом деле две (а заодно и почитать историю появления обеих). Одна – полосатая чёрно-жёлтая, «с искрой», блестящая жёлтыми полосками. Другая – канареечно-жёлтая, почти оранжевая. И носил он чаще первую, а не вторую.

Я бы эту серию назвала не «Без глянца», а «Дьявол в мелочах». Не знаю, как там получилось про других авторах, но образ Маяковского собирается именно из таких вот маленьких кусочков и деталек, от малого к великому, от частностей к целому. И – да – мне интересно, какие у него были зубы, ботинки и фобии. Зубы, кстати, от постоянного курения были настолько паршивыми, что он ещё в молодости заменил их на искусственные, которые были сделаны из материала, отливавшего неестественной синевой. Поэтому и улыбаться он не любил. А ещё Маяковский был стеснительным малым, во что трудно поверить… Пока об этом со страниц «Маяковского без глянца» не скажут один-два-три-больше современников и очевидцев.

Оригинальная идея, изящное воплощение, кропотливая работа, которой невозможно не поаплодировать. Надо бы в библиотеке взять ещё и заманчивого «Достоевского без глянца», как будет такая возможность. Эта же книга про Маяковского определённо удалась.

Я долго размышляла и в итоге пришла к мнению, что любимый писатель (или поэт) - это тот, чьё творчество после ознакомления с биографией и подробного анализа текстов не перестаёт нравиться. После прочтения данной книги, я могу уверенно заявить: Маяковский был и остаётся моим любимым поэтом!

На самом деле мне почти не хочется ничего писать. А хочется наоборот - тишины. Чего-то траурного и священного, честного как минута молчания.

Много плакала. По большей части во время прочтения эпизодов, связанных с самоубийством.

«Не волнуйтесь, мамочка моя милая, у меня всё хорошо.»

В связи с любовной коллизией перечитывала «Облако в штанах», «Про это», «Лиличка! (вместо письма)», «Письмо Татьяне Яковлевой» и «Письмо товарищу Кострову о сущности любви». Продолжаю нежно любить (только теперь захлёбываясь слезами) каждую строчку. Утешительными стали эпизоды с записью выступления («Из отчета газеты «Саратовский вестник». 21 марта 1914 г.»). Чувствовала себя зрителем, находящимся в зале. Аплодисменты, свист, смех (порой хохот). «Безумное чаепитие» в виде лекции-беседы об искусстве согрело моё сердце. Помимо прочего сильнейшее впечатление на меня оказали факты о зубах Маяковского. А ещё почему-то очень странно осознавать, что у Маяковского есть дочь.

В итоге хочется назвать П.Фокина патологоанатомом человеческой души. Хотя он скорее наоборот - бережно собирает в одно целое многочисленные части чужих впечатлений.