Four Thousand Weeks: Time Management for Mortals

Необходимо твердо противостоять так называемому FOMO («страху упущенной выгоды»), помня, что мы в любом случае пропускаем что-то, а по сути почти все важное – это фактически неизбежно. И это не страшно, так как именно решение пропустить что-то важное и делает наш выбор значимым.

…Мы даже отдаемся барщине ежедневного труда с такой горячностью и бешенством, какие вовсе не нужны для нашей жизни, – писал Ницше, – потому что, нам кажется, нужнее всего не приходить в сознание. Все полны этой спешки, ибо каждый бежит от себя самого.

В конце концов, осознание ограниченности времени мучительно, ведь это значит, что сложные решения неизбежны и что у вас не будет времени на все, что вы некогда мечтали сделать. Так же мучительно смириться с тем, что то время, которым мы располагаем, поддается лишь ограниченному контролю: может быть, нам просто не хватает стойкости, таланта или других ресурсов, чтобы хорошо играть все роли, которые, как нам кажется, мы должны играть?

Борьба с мучительными ограничениями, которые накладывает на нас реальность, – это то, что некоторые психоаналитики старой школы называли неврозом. Он принимает бесчисленные формы: от трудоголизма до страха перед принятием долгосрочных решений, созависимости и хронической стеснительности.

Возможно, жизнь требует от меня обратного: отказаться от стремления к полному контролю и шагнуть в неизвестность.

В конце концов, как только уверяешься, что твоя цель недостижима, продолжать корить себя за неудачу становится бессмысленно.

Почувствовать, что делаешь достаточно, невозможно.

Как только время для вас становится ресурсом, который можно использовать, вы начинаете ощущать внешнее принуждение или внутреннюю потребность использовать его как можно лучше.

Не было и беспокойной потребности «сделать все», потому что крестьянский труд не имеет конца: пора подоить коров или собрать урожай обязательно наступит снова, всегда, поэтому нет смысла спешить к гипотетическому моменту завершения. Историки называют такой способ жизни ориентированным на задачи, так как ритм жизни органично рождается из самих задач, а не из выстраивания их на абстрактной временной шкале – подход, который сегодня стал для нас второй натурой.

Мы подобны пресловутой рыбе, которая ничего не знает о воде, потому что постоянно в ней находится.

Продуктивность – это ловушка. Она лишь увеличивает занятость: сколько мы ни пытаемся «разобраться» с работой, она накапливается все быстрее.

Мы не должны ненавидеть понедельники и жить ради выходных и отпуска. Нас не должны заставлять поднимать руку и спрашивать разрешения. Нас не должны держать в четырех стенах один солнечный день за другим.

Обратите внимание: само слово «лайфхак» предполагает, будто жизнь какой-то несовершенный механизм, который нужно модифицировать, чтобы он лучше работал.

С возрастом нам начинает казаться, что течение времени ускоряется, постепенно набирает темп, а к 70–80 годам, как утверждают пожилые люди, месяцы начинают пролетать перед глазами словно минуты. Не правда ли, как это жестоко: наши 4000 недель не только постоянно идут на убыль; чем меньше времени остается у нас в запасе, тем быстрее мы его теряем.

Опросы стабильно показывают, что мы испытываем невиданную прежде нехватку времени{5}. Однако в 2013 году в одном исследовании голландских ученых было сделано забавное предположение: возможно, такие опросы преуменьшают масштабы эпидемии занятости, поскольку многие слишком заняты, чтобы участвовать в опросах.

Невыносимой реальность делает ошибочное убеждение, что ее можно исправить.
Шарлотта Йоко Бек

Правда в том, что день, когда вы разгребете рабочую почту, никогда не наступит, а ваш список дел – на самом деле бесконечный конвейер.

Всё когда-нибудь произойдёт в последний раз!

В словах Симоны де Бовуар есть успокаивающий смысл: пусть все эти случайности никак от нас не зависят, мы все дожили до данного момента своей жизни.И что нам необязательно стремиться держать всё под контролем, учитывая как много важного случилось благодоря обстоятельствам, которые мы не выбирали.