A Town Called Solace

"- В хозяйственном магазине окно разбили кирпичом. Не удивляюсь, хозяин тот еще ублюдок, я бы и сам не прочь в окно ему кирпичом засветить."

"- Ну так я тебе скажу, что дети бывают разные, но все без исключения воображают, будто все на свете знают. И все они очень ранимые."

"- В кофейнях торчу, сплетни выслушиваю.И все эти пироги с голубикой - тоже ведь часть работы. Иначе как узнаешь, что происходит?"

"Но для детей всегда хочешь большего, понимаешь? Желаешь им выйти в большую жизнь, мир посмотреть, пожить на всю катушку, добиться большего, чем ты. Дети и сами об этом мечтают - по крайней мере, те, у кого есть хоть на грош честолюбия."

"Всю свою жизнь - точнее, всю жизнь твоего ребенка - учишь его стоять на ногах, стараешься ему дать образование, чтобы у него был выбор и все такое, откладываешь по чуть-чуть каждый месяц, чтобы хватило на колледж, если он захочет учиться, и все получается, он уезжает, а у тебя вместо радости словно почву выбили из-под ног."

"…он никогда не расставался с книгой…."

"У него нет никаких обязательств, кроме как перед самим собой …"

"… мне стало неловко отрывать тебя от чтения."

"Нежеланное дитя. Слова эти - и даже сама мысль - кажутся мне кощунством."

"Нет смысла жить, если для всех ты стал обузой."

"Голос значит очень много. Глаза можно закрыть, а уши — нет."

"На обед сегодня печенка. Терпеть не могу печенку. И, на мой взгляд, чудовищная бестактность подавать потроха тем, у кого они не в порядке."

"Ты всегда влюблялся в юных красоток, особенно если у них есть голова на плечах."

«Да включите вы мозги!»

Тогда он не понимал, что если живёшь с человеком, то постель занимает не так уж много времени, надо ещё работать, готовить, ходить в магазин и прочее. Есть и остаток дня, и вся остальная жизнь.

Нежеланное дитя. Слава эти — и даже сама мысль — кажутся мне кощунством.

«Я попросила его прислать мне свадебные фотографии и, когда их получила, снова расплакалась: вот он, наш любимый мальчик, - лицо чуть вытянулось и стало жестче (и, если на то пошло, красивее); чуть растерянный, как многие мужчины в день свадьбы, словно их поймали за чем-то постыдным».

«- Тяжело, наверное, быть полицейским там, где все тебя знают?

• Да не особенно. – ответил Карл. – Для тех, кто сидел за решеткой или, по моему мнению, должен сидеть, я сержант Барнс. А ко всем остальным это не относится. Если бы я требовал, чтобы все меня называли сержантом, то ни у меня, ни у моей семьи друзей бы не было, а без друзей одиноко. В соседних городах я держусь строже, с тамошними людьми не так коротко знаком.»

"Его завораживали числа, их простота и глубина, неизменные и бесконечно мудрые законы, что ими управляют. Числа были устроены разумно, чего не скажешь о жизни в целом."

"В Торонто – да и в любом большом городе – люди смотрят вперед или под ноги, а до тебя им дела нет. Так, пожалуй, проще, поскольку от тебя ничего не ждут."