Wham! George & Me

нет ничего лучше, чем выступление без фонограммы

...Джордж умер.
Новость поразила меня, это был удар под дых. Как будто мой мир рухнул. Я был в шоке и не мог поверить. Детали, «как» и «где», ускользнули от меня. Мой лучший друг умер в день Рождества, и теперь его сестра сообщала мне об этом по телефону.

Я на секунду затосковал. Мне захотелось быть там, на сцене. Это не чувство зависти или сожаления, а осознание того, что я скучаю по выступлениям перед огромной толпой, которая следит за каждым моим движением.

Точно так же, как Don’t Let The Sun Go Down On Me на Live Aid позволила ему продемонстрировать всем, на что он способен как певец, так и Somebody To Love раскрыла весь его талант, который, как ни странно, его собственные песни не могли раскрыть в той же степени. Момент, когда я услышал, как мой лучший друг поет песню, которую мы обожали в детстве, стал одним из самых проникновенных моментов в моей жизни.

Когда билеты [на последний концерт Wham! Final] поступили в продажу, миллион фанатов разорвали телефонные линии касс. Wham! могли бы десять раз распродать «Уэмбли» и все равно не удовлетворили бы спрос.

Образ, который родился для общественности, не оставил Джорджу возможности для развития его истинного «я». Им двигало непреодолимое желание реализовать свой потенциал, но за это пришлось заплатить. Стремление Джорджа к успеху имело приоритет над всем остальным

Мы очень быстро достигли всего, о чем мечтали. Так быстро, что не успели осознать происходящего, особенно в Америке, которая приняла нас очень радушно. Но именно во время поездки по Штатам я понял, что мечты, которые во мне жили еще со времен нашего первого в истории концерта The Executive, сбылись. Дальше двигаться было некуда.
Джордж был готов к соло-карьере.

Внимание к Джорджу росло, он постепенно смирился с давлением и начал спокойнее относиться к интервью и одиночным появлениям на публике. Помогло то, что Джордж действительно любил что-то рассказывать, и у него это хорошо получалось. Во время общих интервью иногда было трудно вставить слово, и я радовался, что ему удается раскрыться.

То, что наша дружба осталась крепкой, возможно, было важнее для Джорджа, чем для меня. Он никогда не относился к жизни в дороге с таким же энтузиазмом, как я. Он не любил находиться вдали от дома, и ежедневные требования к нему были намного выше, чем ко мне.

Вокал Джорджа был фантастическим. Мне кажется, он мог смело равняться с Фредди Меркьюри, одним из величайших британских вокалистов. Миллиард телезрителей Live Aid услышали это собственными ушами. Джордж завладел сценой и залом.