Цитаты из книги Cryptonomicon

Повеления исходят свыше, - объявил Ави. - Сегодня они исходят от меня.

Мотоциклист -- молодой филиппинец -- все время широко улыбается, не боясь, что насекомые застрянут в больших белых зубах. Он явно убежден, что у него лучшая работа в мире; может быть, так и есть.

Некоторые знакомые Рэнди водят самолеты. В свое время он поразился, узнав, что нельзя просто взять самолет (даже маленький) и взлететь. Прежде надо составить план полета. Нужен целый чемодан книг, таблиц, калькуляторов, чтобы составить хотя бы плохой, неправильный план, по которому наверняка угробишься.

Война — это ад, сигареты чуть скрашивают существование.

Наверное, когда живешь на горе, а туземцы вокруг не знают ни одного из десятка языков, которыми ты владеешь, поневоле научишься спорить с самим собой.

студийная аудитория ангелов, которые по собственному опыту способны оценить хорошую смерть, рукоплещет стоя.

Большинство тех, кто вспоминает, — просто нытики. Они думают, если люди будут скорбеть о прошлых холокостах, человеческая природа чудом преобразится и никто в будущем не захочет истребить целый народ.

Предположим, у тебя стул с подломленной ножкой. Значит, он падучий. Стул падучий всегда, даже если не падает в данный момент. Точно так же «искучий» означает, что ты склонен искать морфий, даже если в данную минуту его не ищешь.

Судно - такая развалюха, что они называют его не иначе как «говновоз» и развлекаются, подставляя слово «говно» в различные флотские выражения: «Будешь говняшки драить!» или «Уж не сговнились ли мы с курса?» и так далее.

Беспокоиться о морали можно в личное время, но если всё время думать, чем другие занимаются в спальном мешке, запросто прохлопаешь момент, когда пора стрелять по нипам из огнемёта.

- Кто-нибудь из ваших понял, что психологические атаки с криками "банзай" НИ ХЕРА НЕ РАБОТАЮТ?!
- Все, кто это понял, погибли в атаках с криками "банзай", - говорит Гото Денго.

Шафто открывает глаза в тот самый миг, когда с открытого кузова срывают брезент, и видит над собой голубое итальянское небо, разорванное по краям ветками деревьев.
— Бля! — говорит он.
— Чего такое, сержант?
— Я всегда так говорю, когда просыпаюсь, — отвечает Шафто.

Маленькие дети не здороваются, они просто начинают с тобой говорить.

Минут десять — пятнадцать после бритья кровь сочится из невидимых, безболезненных порезов у Рэнди на шее и на щеках. Мгновения назад эта кровь прокачивалась через желудочки его сердца или циркулировала в той части мозга, которая превращает Рэнди в разумное существо. Теперь выступила наружу, и ее можно стереть ладонью. Граница между Рэнди и внешней средой уничтожена.

– Ой, мамочки. – Ами зачитала пассаж, в котором грубый-но-чуткий-но-любящий-но-дерзкий-но-страстный герой овладевает сопротивляющейся-но-покорной-но-молящей-о-пощаде-но-уступающей героиней. – Господи! – Она запустила книжку в лужу на полу.

"I think it’s clear," Randy said, "that if you are ignorant of a particular subject, that your opinion is completely worthless. If I’m sick, I don’t ask a plumber for advice. I go to a doctor. Likewise, if I have questions about the Internet, I will seek opinions from people who know about it."

Описать это человеку стороннему практически невозможно. Интеллектуально он жонглирует десятком зажженных факелов, фарфоровыми вазами династии Мин, живыми щенками и работающими бензопилами.