Цитаты из книги Pride and Prejudice

Недостаток свадебных туалетов казался ей гораздо более позорным обстоятельством, нежели бегство Лидии и ее совместная жизнь с Уикхемом в течение двух недель, перед свадьбой.

Не опасайся, что я позволю себе лишнее и покушусь на твою привилегию доброжелательности ко всем и вся. В этом нет нужды. В мире очень мало людей, кого я люблю по-настоящему, и еще меньше таких, о ком я высокого мнения. Чем больше я знакомлюсь со светом, тем меньше он мне нравится. И каждый день подтверждает мое убеждение в непостоянстве человеческих характеров и в том, как мало можно доверять истинности достоинств и здравомыслия, какими бы убедительными они ни вы глядели.

Я не умею с надлежащей быстротою забывать чужие глупости и пороки, а равно нанесённые мне обиды. Чувства мои не гаснут при всякой попытке их погасить. Меня, пожалуй, следует назвать обидчивым. Если моё доброе мнение потеряно, оно потеряно навсегда.

Покорность перед неизбежным злом - наш общий долг.

Чтобы почитаться образованной, женщина должна уметь блестяще музицировать, петь, рисовать, танцевать, а также владеть современными языками, а кроме того, ей надлежит обладать некоей особостью наружности и походки, манер и речи - или же оценка сия будет заслужена лишь наполовину.

— Поезжайте вы с девочками или лучше пусть они сами едут, а то вы так красивы, что мистер Бингли влюбится в вас. — Дорогой, вы мне льстите. Когда у женщины пять взрослых дочерей, она уже не должна думать о собственной красоте, — сказала миссис Беннет, кокетливо поправляя прическу. — Потому что, как правило, у нее и красоты-то уже нет.

- Интересно, кто первый открыл, что поэзия убивает любовь? - Я привык считать поэзию питательной средой для любви.

Тот, кто способен с легкостью написать длинное письмо, не может писать плохо.

Конечно, о настоящих моих достоинствах вы и не подозреваете. Но ведь, когда влюбляются, о них и не думают.

Принимаясь за письмо, Элизабет никогда не могла избавиться от ощущения, что вся прелесть их старой душевной близости утрачена безвозвратно. И, заботясь о постоянстве переписки, она сознавала, что делает это не ради настоящей, а лишь ради их прошлой дружбы.

Если кто-нибудь лишается моего уважения, то уже навсегда.

Эти неистовые влюбленные молодые люди всегда поступают по-своему.

Мудрейшие и благороднейшие из людей, нет, мудрейшие и благороднейшие их поступки могут быть высмеяны тем, для кого главное в жизни - насмешка.

Нет ничего более обманчивого, чем показная скромность. Под ней часто скрывается равнодушие к посторонним, а иногда и замаскированная похвальба.

- Мне всегда казалось, что поэзия - это пища любви, - сказал Дарси. - Подлинной, прочной, прекрасной любви - быть может. Все питательно для того, что уже сильно. Но если речь идет о хилом, слабом увлечении, я убеждена, что один звучный сонет тотчас уморит его голодом.

- Когда я нахожусь в провинции, - ответил он, - мне не хочется из нее уезжать. Но когдая попадаю в столицу, со мной происходит то же самое. У того и у другого - свои хорошии стороны. Я мог бы быть одинаково счастлив и тут и там.

Гордость нередко была его лучшим советчиком. Из всех чувств она его больше всего приблизила к добродетели. Но не бывает ведь правил без исключений: в отношениях со мной им руководили более сильные побуждения.

Да, общество, признаюсь, мне необходимо. Я – человек, разочарованный в жизни, и душа моя не терпит одиночества. У меня непременно должны быть занятия и общество.

– Если она только обедала с ним, она может судить лишь о его аппетите. Но ты забываешь, что они при этом провели вместе четыре вечера. А четыре вечера могут значить очень многое. – Да, эти четыре вечера позволили им установить, что оба они игру в “двадцать одно” предпочитают игре в покер. Боюсь, однако, что другие не менее важные черты характера успели им раскрыться гораздо меньше.

"We can all begin freely — a slight preference is natural enough; but there are very few of us who have heart enough to be really in love without encouragement."