Цитаты из книги 人間失格

приукрашивания - печальное свойство моей натуры - в обществе именуется "ложью" и презирается.

И тут меня осенило: надо стать паяцем. Это будет последней попыткой перекинуть мост между собою и людьми. Испытывая перед ними чрезвычайный страх, я все же на окончательный разрыв пойти не мог. Вот так и получилось, что шутовское кривлянье стало единственной связующей ниточкой между мною и всеми другими людьми. Гримаса улыбки не сходила с моего лица, в то время, как душу терзало отчаяние; шутовство стоило огромных усилий, я всегда находился на пределе и в любой момент мог сорваться.

После ужина мы часто ходили в кино, по пути домой заглядывали в кафе, бары, покупали и разводили в доме комнатные цветы.

Одно сомнение рождало другое, но смелости разрешить их, прямо поговорив с Eсико, тоже не было. Опять беспокойство и страх замучили меня, и я, чтобы забыться, пил. Порой робко, замирая от ужаса, пытался выведать какие-нибудь подробности. В душе одни переживания сменялись другими, но внешне я, как когда-то, дурачился, ласкал Eсико (то были отвратительные, адовы ласки), после чего погружался в сон, как в грязь.

я стал укрепляться во мнении, что общество и отдельный индивидуум в чем-то тождественны. И вот тогда же, начав смотреть на общество как на индивидуум, я почувствовал, что в значительной большей степени, чем прежде, приучаюсь жить по своей воле. 

А что такое общество? Что это еще кроме скопления людей? Можно ли "общество" охватить взглядом, пощупать? До сих пор я жил и думал о нем, как о чем-то определенном, наделенном силой, жестоком и страшном. 

... люди плотно закрыли створки доверия передо мной, маленьким человеком по имени Ёдзо.

Now I have neither happiness nor unhappiness. Everything passes. That is the one and only thing I have thought resembled a truth in the society of human beings where I have dwelled up to now as in a burning hell. Everything passes.

I think "reject" must be a comic noun.

God, I ask you. Is trustfulness a sin?

"Actions punishable by jail sentences are not the only crimes. If we knew the antonym of crime, I think we would know its true nature. God . . . salvation . . . love . . . light. But for God there is the antonym Satan, for salvation there is perdition, for love there is hate, for light there is darkness, for good, evil. Crime and prayer? Crime and repentance? Crime and confession? Crime and . . . no, they're all synonymous. What is the opposite of crime?"

Society won't stand for it. It's not society. You're the one who won't stand for it—right? If you do such a thing society will make you suffer for it. It's not society. It's you, isn't it? Before you know it, you'll be ostracized by society. It's not society. You're going to do the ostracizing, aren't you?

...for the first time in my life I was conscious of a positive (if feeble) movement of love in my heart. I vomited. I passed out. This was also the first time I had ever drunk so much as to lose consciousness.

People talk of "social outcasts." The words apparently denote the miserable losers of the world, the vicious ones, but I feel as though I have been a "social outcast" from the moment I was born. If ever I meet someone society has designated as an outcast, I invariably feel affection for him, an emotion which carries me away in melting tenderness.

In my case such an expression as "to be fallen for" or even "to be loved" is not in the least appropriate; perhaps it describes the situation more accurately to say that I was "looked after."

During the course of my life I have wished innumerable times that I might meet with a violent death, but I have never once desired to kill anybody. I thought that in killing a dreaded adversary I might actually be bringing him happiness.

I had succeeded in appearing mischievous. I had succeeded in escaping from being respected.

I thought, "As long as I can make them laugh, it doesn't matter how, I'll be all right. If I succeed in that, the human beings probably won't mind it too much if I remain outside their lives. The one thing I must avoid is becoming offensive in their eyes: I shall be nothing, the wind, the sky."