Цитаты из книги Mindhunter

Серийный убийца по определению является "успешным" преступником, который учится на своем прошлом опыте. Нам лишь остаётся учиться быстрее его.

Если в ситуации есть хотя бы крупица юмора, мы с Джо обязательно ее унюхаем. При всей нетактичности, это, пожалуй, весьма полезный талант. Когда уйму времени проводишь на местах убийств и в моргах, где среди трупов попадаются и детские, когда поговоришь с сотнями, тысячами жертв и членов их семей, когда видишь совершенно немыслимые вещи, на которые люди способны по отношению к себе подобным, – лучше бы научиться смеяться над всякими глупостями. Иначе свихнешься.

Мы такие, какие есть. Глубоко в разуме и психике преступника сокрыто некое наследие, которое вынуждает его поступать именно так, а не иначе. Позднее, когда я стал изучать сознание и мотивацию серийных убийц, и далее, исследуя места преступлений в поисках поведенческих зацепок, я всегда отмечал один или несколько элементов, характерных именно для этого преступления, именно для этого преступника. Я искал то, что отражало его сущность.

Я уже отмечал, насколько важно для нас уметь влезать в шкуру и разум неизвестного убийцы. В процессе исследований и накопления опыта мы обнаружили, что не менее важно, сколь бы страшно и болезненно это ни было, уметь посмотреть на дело и глазами жертвы. Только в том случае, если мы хорошо понимаем, каковой могла быть реакция жертвы на те ужасы, что с ней происходили, мы сможем составить наиболее полное представление о поведении самого преступника.

Мы пришли к выводу, что для анализа преступления поведение жертвы не менее важно, чем поведение самого субъекта. Были ли риски, связанные с конкретной жертвой, высокими или низкими для преступника? Что она говорила и делала? Подначили его ее действия или же, наоборот, охладили? Как происходила и чем закончилась их встреча?

Еще одна характеристика, которую мы впоследствии встречали вновь и вновь. Субъект редко направляет свою агрессию непосредственно на причину раздражения.

Кемпера обвинили в восьми случаях убийств при отягчающих обстоятельствах, то есть совершенных с особой жестокостью. Когда его спросили, какого наказания он заслуживает, он ответил: «Смерть под пытками».

Однако феномен серийных убийств может быть куда старше, чем мы себе представляем. Сохранившиеся по сей день истории и легенды о ведьмах, оборотнях и вампирах — это не более чем попытка объяснить жестокие, извращенные акты насилия, которые в маленьких сплоченных поселениях Европы или ранней Америки никто был не в силах объяснить, хотя сегодня они воспринимаются как нечто обыденное. А тогда считалось, что чудовищем может быть только сверхъестественное создание, но никак не обычный человек.

Дракон не всегда берет верх. И мы изо всех сил стараемся сделать так, чтобы это случалось как можно реже. Но зло, воплощением которого он является и с которым я боролся на протяжении всей своей карьеры, просто так не победить. Сначала надо обнажить его истинную сущность. Именно это я и постарался сделать. Я показал зло таким, каким видел его сам.

Я не уполномочен говорить от лица ФБР, Департамента юстиции или других организаций. Но от своего имени скажу: моя совесть будет чиста только в том случае, если убийца останется сидеть в тюрьме, а ни в чем не повинные мужчины, женщины и дети не станут жертвами досрочно освобожденного психопата.

Большинство таких преступников можно поймать сразу после их выхода на тропу войны. Первый и второй эпизоды серии наиболее показательны с точки зрения поведения, выбора места и цели. Лишь потом подрывник начинает оттачивать свое мастерство и перемещаться по стране. С течением времени мышление «мстителей» тоже меняется: они уходят от банального желания свести счеты с «прогнившим обществом» в сторону более глубокой и проработанной идеологии.

Ключ к успешному допросу - это креативность; нужно лишь использовать воображение. Я спросил себя "Если бы я убил девочку, чем меня можно было бы зацепить?" Все мы уязвимы У каждого из нас свои слабости. Всегда есть к чему подкопаться. Камень всегда под рукой.

Пропасть могла даже какая-нибудь мелочь, вроде заколки или пряди волос, что едва ли возможно обнаружить. Мне мало того, что место преступления выглядит так, будто все на своих местах. И обычно, когда мы в конце концов изловим преступника и обыщем его логово, нам попадаются самые неожиданные трофеи.

Если офицер или следователь заявлял, что у жертвы ничего не пропало, то я спрашивал: "Откуда вам это известно? Вы хотите сказать, что если я вытащу лифчик или пару трусиков из ящика вашей жены или подружки, вы это заметите? Потому что если заметите, то вы больной ублюдок"