Little Fires Everywhere

- Она что... умирает? - шепнула Иззи.
Дурацкий вопрос, но она по-честному испугалась, что так оно и есть. Если душа может покинуть тело, она кричит вот так: будто скрежещет гвоздь, выдираясь из старой деревяшки. Иззи инстинктивно прижалась к Мие и зарылась в нее лицом.

• Она не умирает, - сказала Мия, обхватила Иззи руками, обняла покрепче.
• Но с ней все будет нормально?
• Она выживет, если ты об этом. - Мия погладила Иззи по волосам - они пушились под пальцами, как дымные клубы. Как у Пёрл, как и у Мии в детстве: чем больше приглаживать, тем отчаяннее они стремятся на волю. - Она прорвется. Она обязана.
• Но как? - Не верилось, что человек может вытерпеть такую боль и выжить.
• Не знаю, честное слово. Но она прорвется. Иногда кажется, что всему конец, и тут находишь выход. - Мия поразмыслила, как лучше объяснить. - Как после пожара в прерии. Я однажды видела, много лет назад, в Небраске. Будто конец света наступил. Земля сожжена, вся почернела, зелени - ни клочка. Но после пожара почва богаче - и вырастает новая зелень. - Мия отодвинула Иззи, кончиком пальца отерла ей щеку, напоследок ещё раз пригладила волос. - С людьми, знаешь, то же самое. Начинают заново. Находят выход.

Этот маленький ритуал сложился у детей Ричардсонов в последние годы – один из редких случаев, когда они в чем-то сошлись. Никто ничего не планировал, никто ни с кем ничего не обсуждал, но каждый день, если у Трипа не было тренировки, а у Лекси репетиции, они собирались в семейной гостиной и включали Третий канал. Для Сплина – чарующий психологический этюд: каждый эпизод – очередной пример дикости человечества. Для Лекси – сродни антропологии: матери-стриптизерши, полигамные жены, малолетние наркодилеры открывали окно в далекий-далекий мир, все равно что из книг Маргарет Мид[13]. А для Трипа – чистая комедия: великолепный балаган с запиканными тирадами и обильным швырянием стульев. Больше всего он любил, как с гостей срывают парики. Иззи все это считала невыразимым идиотизмом, баррикадировалась наверху и играла на скрипке

Для родителя ребенок - не просто человек: для родится ребенок - страна, некая Нарния, неизбывный простор, где встречаются и настоящее, которое проживаешь , и прошлое, которое помнишь, и будущее, по которому тоскуешь. Всякий раз, взглянув на него, ты это видишь, читаешь в лице слои - прежний младенец, нынешнее дитя, будущая взрослая, и всех ты видишь одновременно, в 3D. Голова идет кругом. В этой стране ты найдешь убежище - если знаешь, как туда попасть. И всякий раз, уходя, всякий раз теряя ребенка из виду, ты боишься, что уже никогда не сможешь туда вернуться.

За всю свою жизнь она выучила, что страсть, как и огонь, - штука опасная. Оглянуться не успеешь - а она уже вышла из-под контроля. Взбирается по стенам, перепрыгивает траншеи. Искры скачут, точно блохи, и разлетаются так же стремительно; ветерок разбрасывает угли на много миль окрест. Лучше приглядывать за этой искрой, бережно передавать ее из поколения в поколение, как Олимпийский огонь. Или, скажем, заботливо за ней ухаживать, как за Вечным огнем, памятью о свете и добре, которая никогда ничего не сожжет - ибо не способна. Под скрупулезным контролем. Довольная жизнью в клетке. Главное, рассуждала миссис Ричардсон, - избегать пожара.