Uncommon Type. Some Stories

Печатная машинка - это инструмент. В умелых руках она способна изменить мир.

Керк в качестве щита прикрывался книгами, которые заканчивались у него чрезвычайно быстро, как у заядлого курильщика - сигареты с ментолом.

Зеленые глаза с золотистыми крапинками радостно танцуют при виде всего, что перед ними.

Я хочу, чтобы мои будущие дети когда-нибудь прочли думы сердца моего. Я собственноручно заполню бумажные страницы, одну за другой, настоящим потоком сознания и сохраню в обувной коробке до той поры, когда мои повзрослевшие дети научатся не только читать, но и задумываться о движениях человеческой души! Они будут передавать друг другу страницы и говорить: "Вот, оказывается, что мама отстукивала с таким грохотом"...

... - Век Джаза спровоцировал строительный бум, продлившийся вплоть до Великой депрессии. Послевоенные строительные технологии и новые материалы изменили архитектурный облик всех городов мира. По-моему, это интересный взгляд.
- Имеешь в виду те наружные опорные конструкции, из-за которых здание смахивает на свадебный торт: каждый следующий уровень меньше предыдущего.

"Нынче пишущих машинок, а тем более в рабочем состоянии, ни у кого не осталось. Но отпечатанное на машинке письмо - это уникальный экземпляр. Случается, люди подходят с посланиями, набранными на компьютере, и просят перепечатать, чтобы придать письму индивидуальность."

(Сегодня в нашем городе с Хэнком Файзетом. Ваша бескорыстная Эсперанса)

— Это — пишущая машинка <...>. Лента. Смазка. Бумага. Резвые пальчики. Больше ей ничего не нужно.

Ишь как тебя жизнь затрахала! Не жизнь, а девушка!

Говоря попросту, я расклеился; помогали мне только покой и обильное питье – самые верные средства от простуды со времен первобытного человека.

— Ты со мной флиртуешь?
– Вовсе нет, – ответила Анна, – я делаю тебе предложение. Почувствуй разницу. Флиртовать – это все равно что забрасывать удочку. То ли клюнет, то ли нет. А предложение – это первый шаг к совершению сделки.

Пишущая машинка не должна простаивать без дела. Равно как и парусник, который должен выходить в море. Как самолет, который должен летать.

Немного поразмыслив, Стив обозвал нас бандой придурков, снял уличную обувь и надел свои уродские туфли для боулинга.

У окружающих был совершенно несчастный вид, но Ассан, привыкший ко всему, не унывал.

На суше он видел себя статистической единицей, галочкой точно в середине графика нормального распределения: не то чтобы недоучка, но и не гений, не двойка, но и не туз.

— С днём рождения, сын, — произнес Фрэнк. — Сколько там тебе стукнуло?
— Девятнадцать, но с тобой я чувствую себя на тридцатник.

"Мне не подходит такой мужчина, котик"