Вроде знаю биологию, но реальность-та ещё загадка, холера ей в бок...

Под влиянием своей возлюбленной мужчина меняется от кроссовок до кончиков волос...

Ценный практический совет: путешествуя по Европе, останавливайтесь в местах с нацистским прошлым. В Риме это бывший гестаповский штаб. Номера просторные. Высокие потолки. Прекрасный сад.

Она поклялась стереть личные неурядицы последних лет вступлением в эру спартанской жизни, нового минимализма, быта в объеме автомобильного багажника.

Я махал рукой морю людей, и многие махали мне в ответ, хотя понятия не имели, кто я такой, хотя, по сути, я никто, ничто и звать никак.

Либо я оказался редкостным везунчиком, либо меня здесь считали полным идиотом

известно ли вам, что колонка читается от начала до конца за то же время, что варится яйцо всмятку?

Настроения, витавшие в квартирке с одной спальней, чуть в стороне от Верхнего Бродвея, проделали путь от благосклонного гостеприимства до арктического холода. Ребекка хотела, чтобы Сью убралась на все четыре стороны; Шелли хотела, чтобы Сью убралась на тот свет.

Понимаете, за холодным пивом у меня во дворе, когда на западе изящным ноготком принцессы низко висел полумесяц, я сказал Стиву Вонгу, что если он поднапряжется и запустит в небо, скажем, молоток, то указанный инструмент, описывая восьмерку длиной в пятьсот тысяч миль, обогнет эту самую Луну и бумерангом вернется на Землю, — интересный факт, правда?

Что толку держать дома фортепиано, если на нем не играешь? Оно только собирает пыль, а твою жизнь музыкой не наполняет. 

Пришел я домой и действительно надел кроссовки, а потом стал бегать вокруг квартала. Мистер Мур, отставной коп, чей дом отделен забором от моего заднего двора, увидел, как я пробегаю мимо, и гаркнул:
- Ишь как тебя жизнь затрахала!
- Не жизнь, а девушка! - прокричал я в ответ, и это была чистая правда, от которой у меня даже поднялось настроение.

Под влиянием своей возлюбленной мужчина меняется от кроссовок до кончиков волос (Анна позаботилась и об этом, когда при мне сделала внушение моему парикмахеру), и перемены пошли мне на пользу.

"Ундервуд" обладает неизъяснимой властью, это движетель моих мечтаний, а потому я спешно убрал его в футляр, отнес в свой домашний кабинет и поставил на полку. По-моему, в темноте он светится...

«… я вообще был бойким малым, а потому взял ее в оборот, повел к алтарю и вот уже сорок с лишним лет ублажаю по мере сил.»

Нынче пишущих машинок, а тем более в рабочем состоянии, ни у кого не осталось. Но отпечатанное на машинке письмо — это уникальный экземпляр.