Narconomics. Преступный синдикат как успешная бизнес-модель

В 1950 году менее трети компаний из рейтинга «Fortune 500» работали более чем в одной отрасли. В 1974 году их стало уже две трети. Мода на диверсификацию достигла пика в 1977 году. Именно тогда «Coca-Cola» попыталась выйти на рынок вина, поглотив «Taylor Wines». Однако план провалился, по всей видимости, из-за того, что никому бы не пришлось по вкусу «Шато Кола». С тех пор рынок немного успокоился, и компании снова стали сосредотачивать свои усилия только на тех вещах, в которых они что-то да смыслят.

Однако картели положили глаз не только на контрабанду людей. Помимо традиционных направлений — рэкет, вымогательство, проституция, угон автомобилей и т.д. — мафия диверсифицирует свой бизнес и весьма необычными видами деятельности. К примеру, если вы очень любите гуакамоле, то рано или поздно в нем вам попадется авокадо, который вырос на плантациях или облагался налогами картеля «Тамплиеров» — группировки, контролирующей бóльшую часть сельского хозяйства в Мичоакане.
Ту же самую судьбу разделяют и лаймы в вашем коктейле «Мохито», ведь их производство тоже находится в руках у организованной преступности. В Сальвадоре одно время даже существовал «Картель де лос Кесос» — сырный картель — импортировавший дешевый сыр из Гондураса (если бы вам хоть раз довелось попробовать сальвадорский сыр, вы бы сразу поняли, почему стоило поступить именно так). В некоторых отраслях картели развернулись на полную катушку: власти Мексики заявляют, например, что картель «Тамплиеров» зарабатывает налогообложением добычи и переработки железной руды даже больше, чем наркоторговлей. Государственная нефтяная монополия «Pemex» ежегодно теряет более 3 млн баррелей из-за воров, которые присасываются к ее нефтепроводам.
Благодаря широко диверсифицированному бизнесу, теперь было бы попросту нелогично называть преступные группировки «наркокартелями». Некоторые специалисты, в том числе ФБР, теперь называют их «транснациональными преступными организациями», или ТПО (интернет еще не освоил новый термин. Если поискать мексиканские ТСО (англ.) в «Google», то он переспросит: «Вы имели в виду мексиканские ТАСО?»). Как их ни называй, ясно одно: наркокартели наложили лапы на множество других отраслей.

Оценка стоимостного объема рынка онлайн-наркоторговли осложняется еще и тем, что курс биткоинов чрезвычайно волатилен. Анализируя «Silk Road» за два с половиной года его существования, ФБР сначала называло сумму в 1,2 млрд. долл. Впоследствии эта приблизительная цифра была снижена, поскольку расчеты проводились на основе пиковых значений курса биткоина, тогда как интернет-площадка сколотила бóльшую часть своего состояния еще до повышения стоимости криптовалюты. Специалисты ФБР пересчитали обороты сайта с учетом колебаний курса биткоинов за весь рассматриваемый период, а итоговое значение получилось значительно ниже — 200 млн долл. Это лишь капля в море глобальной наркоиндустрии, которая оценивается примерно в 300 млрд долл.

Специалисты «Digital Citizens Alliance» полагают, что на наркоторговлю приходится порядка двух третей всей теневой экономики. Еще треть составляют куда более страшные вещи. Крупные сайты остановились на запрещенной порнографии и наемных киллерах, обитающих в самых отдаленных уголках «темной паутины». Большинство других площадок не чураются торговли оружием от кастетов до пистолетов и их чертежей. Можно приобрести также краденые кредитные карточки, фальшивые деньги и документы. Продаются и другие необычные и не такие жуткие вещи. Например, в разделе «аксессуаров к наркотикам» сайта «Evolution Marketplace» я наткнулся на стеклянные трубки для курения кристаллического мета («сделано в США! Без свинца и присадок, в отличие от китайского ширпотреба») и машинку для запечатывания упаковок (которую производитель рекомендует использовать для того, чтобы прятать в пачке чипсов заначку с марихуаной). Но самое курьезное, что мне попалось, это «синтетическая чистая моча», которая нужна для успешного прохождения медкомиссии. Если мочиться придется в присутствии медработника, можно использовать еще один аксессуар «Screeny-Weeny» — «лучший в мире искусственный пенис с технологией «нажми и помочись»». Продавец предлагает агрегаты пяти разных цветов от скандинавского белого до латиносского коричневого. Товар получил положительные оценки покупателей.

Первая в истории человечества покупка через интернет была сделана в 1994 году. Что именно приобрел счастливчик — до сих пор является предметом горячих обсуждений. Кое-кто считает, что первым интернет-товаром стала копия альбома Стинга «Ten Summoner's Tales», которую продал магазин «NetMarket» за 12,48 долл. с доставкой. А владельцы сети «Pizza Hut» уверены, что немного раньше музыкальной пластинки была продана большая пицца с пепперони, грибами и сыром. Кстати, старую черно-белую страничку «PizzaNet» решили оставить в качестве секретного послания потомкам, спрятанного где-то на современном сайте компании[75].
Может быть, именно такими и были первые покупки в Сети, но если покопаться в самой ранней истории интернета еще до появления Всемирной паутины, то можно обнаружить и другие примеры. В 1971 или 1972 — точная дата давно утеряна в анналах истории — впервые был использован «Arpanet», древний предок современного интернета. С его помощью студенты кафедры искусственного интеллекта Стэнфордского университета договорились о сделке со своими коллегами из Массачусетского Технологического института на другом конце страны. Ее объектом, конечно же, стал пакет марихуаны.

Противоестественным является и тот факт, что законодательство, регулирующее рынок легальных наркотиков, само по себе порождает разработку еще более опасных смесей. В нормальных рыночных условиях производители были бы заинтересованы в том, чтобы их потребители привыкали к наркотику, но при этом, не вредили себе. Никто не станет покупать вещество с риском для здоровья, если существует безопасная альтернатива с точно таким же эффектом. Обычная конкуренция стимулирует такого рода инновации: компании будут стремиться выработать такую формулу, чтобы клиент благополучно добрался до желаемого состояния эйфории. Именно это и характерно для других рынков. Например, на замену винам, грозящим сильным похмельем, приходят более мягкие рецептуры; легкие сигареты с «низким содержанием смолы» успешно заняли свою нишу, сколь бы сомнительными их свойства не звучали.
А вот в отрасли синтетических наркотиков все иначе. Игра в «догонялки» с властями заставляет производителей сконцентрироваться на изменении формулы, чтобы новое вещество хоть сколько-нибудь отличалось от уже запрещенного старого. Именно поэтому ученые в лабораториях наркопроизводителей не сильно беспокоятся о том, чтобы сделать продукт лучше и безопаснее. Вместо этого они лишь стараются разработать смесь, которая бы в достаточной степени отличалась от других, чтобы некоторое время оставаться легальной. Ну а если окажется, что она наносит серьезный вред здоровью — что ж, к тому моменту ее все равно запретят, а место займет что-то другое. Этот извращенный стимул означает, что изготовление синтетических наркотиков все в меньшей степени исходит из принципов безопасности. Большинство новинок — это «синтетические каннабиноиды», которые, как считается, копируют эффект обычной конопли. Несколько лет назад подобное заявление прозвучало бы вполне правдоподобно. Однако, чем больше синтетических наркотиков власти запрещают, тем больше новых выходит на рынок, и тем сильнее отдаляется их воздействие от обычной самокрутки с марихуаной. Как говорит Росс Белл, специалист новозеландской организации по борьбе с наркотиками, постоянная игра с химической формулой привела к созданию «наркотиков-франкенштейнов». Он также считает, что состав современных легальных смесей намного чаще становится причиной паники, учащенного сердцебиения, галлюцинаций и депрессии, чем его предыдущие версии.

Классические картели наподобие синалоанского присутствуют везде и нигде одновременно. Они становятся неуловимыми благодаря тому, что работают на основе контроля поставок товара, а не территории. Стоит их прогнать из Мексики, и они объявляются в Центральной Америке; из Колумбии они могут переехать в Перу и так до бесконечности. В отличие от них, франчайзинговые сети, как у «Лос-Сетас», живут и погибают на той территории, которую занимают. Уничтожение ячейки сети в каком-либо районе остановит приток прибыли оттуда для материнской компании. Несмотря на то что мексиканская полиция не слишком преуспела на этом поприще, все же гораздо легче выкурить из города шайку бандитов, нежели покончить с высокоорганизованным международным бизнесом.

Относительно недавно региональное подразделение Управления ООН по наркотикам и преступности провело исследование[55], которое показало, что «Лос-Сетас» осваивали новые рынки не посредством делегирования уже имеющихся членов, а привлекая в группировку местные банды в качестве франчайзи. Для этого высылалась передовая разведка, задачей которой было установить контакт с наиболее многообещающими преступниками на местах и «предложить договор франшизы, объектом которой становился бренд «Лос-Сетас»», как сообщается в докладе. По договору, среди прочего, штаб обеспечивал новоиспеченным франчайзи боевую подготовку, а иногда даже предоставлял вооружение. Они, в свою очередь, обязывались делиться частью прибыли и заключали «пакт солидарности» — соглашение, по которому франчайзи принимал сторону «Лос-Сетас» в случае войны с другим картелем.