Один в океане: История побега

"Если ты в безопасности, ты не учишься".

Я не часто пишу про те книги, которые читаю, но про одну из них я не могу молчать. Очень хочется, чтобы вы о ней узнали и может быть даже прочитали. Когда я собиралась в Египет, то постаралась залить в читалку тематические книги: про море, про Египет, про путешествия. Таким образом, ко мне в читалку и загремела книга Славы Курилова "Один в море". Я слышала про эту книгу до этого, знала что она про человека, который занимался йогой и очень любил море. Но на момент ее прочтения я даже представить не могла, что эта книга про советского гражданина, совершившего один из самых необычных и опасных побегов из СССР. В 1974 году Слава Курилов прыгнул за борт круизного лайнера, который следовал из Владивостока до Экватора и обратно без единой остановки на берегу, и проплыл около 100 км до ближайшего острова. 100 км, вы только вдумайтесь в эту цифру! Лично для меня проплыть один км в бассейне мука адская, а многие мои друзья и вовсе не умеют плавать. Конечно, Слава Курилов имел отличную физическую подготовку: он занимался йогой не пару лет и не 2 дня в неделю кабы абы придется, а планомерно и серьезно, у него был серьезный опыт глубоководных погружений и по образованию он был океанограф. Но все это ничто по сравнению с тем, с чем ему пришлось столкнуться в открытой воде, где он провел более двух суток. Представляете какая сила воли нужна человеку, чтобы просто не запаниковать, чтобы просто не сойти с ума.

"Жизнь — это когда смерть стоит за плечами… Конечная цель — выдержать, и совсем несущественно — выжить или умереть. Я выдержал. Успех был бы и в случае смерти".

Для меня эта книга, конечно же стала откровением, и, хотя во многом жизнь Славы Курилова может показаться несколько странноватой, он верит в Бога и в это же самое время предается многочасовым медитациям, уходит в астрал, но это действительно жизнь человека-действия, который планомерно с детства шел к своей мечте - к морю. И когда Советский Союз лишил его возможности быть рядом с родной стихией, оставив ему лишь Черное море, он принял решение оставить страну. Но был ли это "побег" ради побега или у него был более высокий смысл?!

"Внешняя часть выглядела как побег из одной страны в другую во времени и пространстве; внутренняя была в испытании «здесь и теперь» — на палубе корабля, в океане, на тропическом острове — в каждый данный момент. Смысл испытания был в изменении или, точнее, в разрушении своего прежнего «я». Конечная цель — выдержать, и совсем несущественно — выжить или умереть".

Когда я читала эту книгу в Египте я проходила курс по фридайвингу и для меня на практике была доказана связь между йогой и подводным плаванием, я увидела связь между открытым и смелым умом исследователя самого себя и городского труса, который опускает голову в воду и уже начинает бояться, что задохнется. В противовес этому я еще и увидела кусочек жизни людей, которые жить не могут без моря. И лучше всего жизнь увлеченных морем людей передает ответ моего преподавателя по фридайвингу на вопрос о том, как у них в Шарме обстоят дела с революцией он ответил мне что: "Под водой все тихо". Революции и политика не касаются увлеченных людей, пока они могут заниматься любимым делом. Да и вряд ли обе эти дисциплины имеют хоть какой-то вес, когда ты находишься на глубине более 100 метров. Также и для Славы Курилова, идеология была побоку, пока она не касалась его лично, но когда он получил статус "невыездного", политика вошла в зону его личных интересов, она перестала давать ему возможность заниматься любимым делом, без которого жизнь не мила.

"В Союзе даже все что можно — нельзя, мы испытали это на себе не раз. Хотя официально я и работал на морском полигоне Севастопольского гидрофизического института инженером и водолазом, жить на берегу мне запрещалось. Жить в городе я не мог — не было прописки. Я оставался на работе допоздна и тайком ночевал либо в служебных помещениях, либо на скале в море, либо в палатке на берегу. Пограничники запрещали ночевать на берегу, гулять у моря и купаться после наступления темноты, потому что это была граница государства. Милиция запрещала ночевать всем без прописки, институт запрещал находиться в районе экспедиции посторонним, а также всем — в нерабочее время. Лесничество запрещало, потому что это был их подконтрольный лес, в этом месте близко подходивший к морю, и они брали за нарушение штраф двести рублей (двухмесячную зарплату)".

А вообще, сколько не старайся, рассказать всю книгу у меня не получится, эту историю нужно узнать от автора. А на худой конец, если не хочется читать, то про этого человека снят документальный фильм "Один в океане". Этот фильм снят очень близко по тексту книги, но уже после смерти ее автора, поэтому в нем только архивные съемки. Но я бы советовала читать книгу, фильм в основном посвящен самому прыжку и 2 дням, которые Слава провел океане и, практически ничего нет из той части, где Слава рассказывает про себя, свое детство и его практику йоги. Да и книга она гораздо более живая, в ней присутствует автор, настоящий, живой человек.

"Очень трудно в наше время высказывать свое мнение. На него тут же начинают нападать и топтать ногами. Я знаю заранее, что очень многие с ним не согласятся. Мне приходится защищать его, прикрывать обеими руками вместо того, чтобы показать со всех сторон. Для меня же чужое оригинальное мнение — то же, что живое растение. Пишу так, как хочу. Для себя. Десять человек всегда это прочтут".

Отзыв на книгу "Один в Океане" в моем жж

В предисловии к этой книге Василий Аксенов, известный советский писатель, написал: «Море, Бог и Йога – это те три вектора, которые сошлись в одной точке – в точке побега, в точке прыжка и в тех трех сутках в океане».
Слава (Станислав) Курилов (1936-1998) вошел в мировую историю как человек, в 38 лет совершивший прыжок в океан с советского лайнера. Он проплыл почти три дня, пока его не вынесло к берегам Филлипинских островов. Человек, бросивший вызов судьбе. Человек, который больше не мог существовать в тюрьме советской идеологии, без права выезда за границу, без права жить и дышать свободно.
Слава родился во Владикавказе, но детство его прошло в Семипалатинске (город на территории Казахстана, на берегу реки Иртыш). Там он научился плавать и уже в 10 лет самостоятельно переплыл Иртыш. Слава отслужил в армии, учился в педагогическом институте, закончил мореходку, а потом в Ленинградском институте гидрометеорологии получил специальность «Океанология». Его тянуло к настоящему, живому океану. Он жаждал объехать весь земной шар. Но никаких надежд на выезд из СССР не было. Его родная сестра была замужем за индусом и эмигрировала в Канаду. А в те годы иметь родственника за границей было очень большим препятствием для получения визы.
И Слава решился. Решился на отчаянный поступок. В 1974 году он купил билет на пассажирский туристический лайнер, который будет плавать двадцать дней в отрытом океане. Круиз «Из зимы в лето» начинался в порту Владивостока, а затем лайнер выходил в открытый океан и плавал в акватории Восточно-Китайского моря. Естественно, поскольку это был советский лайнер, ни о каких остановках в иностранных портах и выхода на землю пассажиров речи не было. Но для обыкновенных советских людей, работавших в бюрократических сферах «системы» за радость было просто «оттянуться» и отдохнуть, вкусно покушать, выпить, поиграть в карты и бильярд, предаться обычным отпускным занятиям и позагорать на палубе корабля, бороздящего океан в районе экватора.
Сколько людей, как и Курилов, осознавали, в каком мире они жили в эпоху Союза? Сколько было таких смельчаков, которые, можно сказать, готовы были прыгнуть в бездну, лишь бы не подчиняться системе, которая тебя выедала и ломала. Вот что он пишет о том времени: «Я жил в государстве, где люди постоянно боялись чего-нибудь. Я видел страх в их глазах, в их позах, в манере говорить друг с другом, постоянно прислушиваясь и оглядываясь. Больше всего это чувствуется в столичных городах, в провинции отчаяние и безнадежность ощущаются меньше. Трудно поверить, что в стране существует множество здоровых, сильных мужчин, объятых постоянным страхом, трудно жить среди них. Люди вокруг меня ненавидели советскую власть. Я не замечал этого, во мне совсем не было ненависти. Я владел огромным богатством: состоянием сознания – я был счастлив. Мир казался мне прекрасным. Люди любили меня, и я чувствовал, что во мне нуждались. За глаза меня называли «счастливым идиотом». Чтобы психологически выжить в атмосфере ненависти и страха, ей необходимо противопоставить атмосферу любви внутри себя, в своей семье, в кругу своих друзей. Мне долгое время удавалось оставаться счастливым среди близких мне людей. Я обладал непоколебимо счастливым духовным состоянием, и я его потерял. Я стал понимать людей и страдать так же, как они. Во мне появилась ненависть. Я ненавидел режим в стране, ненавидел коммунизм с его красным цветом, ненавидел коммунистов, а потом потихоньку стал ненавидеть и самого себя. Жить в атмосфере ненависти и страха – медленное самоубийство. Иногда приступы ненависти были настолько сильными, что я чувствовал, как разрушается моя физическая оболочка. Я болел какими-то необъяснимыми болезнями, что-то надрывалось внутри, несколько раз у меня лопалась кожа на пальцах рук и висела клочьями. Я понял, что нужно что-то делать, пока ненависть не убила меня совсем. Если я ненавижу что-нибудь или кого-нибудь, я абсолютно неправ, для меня это была очевидная истина. Я стал бесполезным для людей. Они по-прежнему искали во мне поддержки, а у меня не было душевной силы – я перестал быть счастливым идиотом. Я пытался сопротивляться этому, но у меня пропала любовь к жизни. Я был почти мертв. Только временами ко мне возвращалось мое прежнее состояние, и я снова был счастлив».
Для Славы же эта поездка стала ключевым поворотом в жизни. Он принял решение. Прыгать в открытый океан и плыть. Рассчитав примерную траекторию движения лайнера и выбрав день, когда необходимо было совершить прыжок, он стал готовиться к этому. «У меня столько близких людей, и я должен расстаться с ними на всю жизнь. Как было бы хорошо, если бы можно было просто погулять на воле, отвести душу и вернуться домой. А ведь мне предстояло отправиться в путь, как на другую планету, в один конец. Как это ни заманчиво, но все же очень, очень страшно». И самое страшное, что это решение он никому не должен был озвучивать, даже самым близким людям. «Я вглядываюсь в лица. Веселые, празднично одетые люди. Никто не подозревает, что в этом рейсе что-то случится. У нас разные судьбы. Они оказались здесь, чтобы провести отпуск, а у меня, быть может, считанные дни перед побегом в неизвестность».
13 декабря 1974 года для Славы время и пространство сжалось в одну точку – будущего нет, есть только момент сейчас. Он владел йогическими техниками задержек дыхания, очищения желудочно-кишечного тракта. Его сознание пришло в боевую готовность. «Мне казалось, что я иду по канату над пропастью. Те, кто прошел такой путь, знают, что он существует внутри другого психологического измерения. В нем человек меняется так, как будто он прожил несколько лет. Если ты скован страхом, ты ничего не заметишь, если внутренне свободен, то никогда этого не забудешь». И он прыгнул. Прыгнул с кормы высотой более 12 метров. Из снаряжения у него были только ласты, трубка и маска. Он заглянул в глаза страху, безысходности и отчаянию. И победил.
Много позже он узнал, что лайнер пытался вернуться и искать беглеца, когда его исчезновение обнаружили соседи по каютам. А когда с Союзе стало известно, что он выжил и находится на Филиппинах, Славу заочно судили и приговорили к десяти годам тюрьмы «за измену Родине».
Что чувствует человек, три дня плывущий в открытом океане? Человек, понимающий, что обратного пути нет, а пункт назначения вообще не определен и не ясен. «Океан дышал как живое, одно, доброе существо, его равномерное, теплое дыхание было густо насыщено ароматными запахами». В последний день Слава плыл в состоянии транса. Он был одновременно и участником, и наблюдателем собственного движения по глади океана. «Мое «я» внезапно расширилось и стало включать в себя огромное пространство. Я мог смотреть сверху на океан, на остров, я был среди звезд, плыл облаками в ночном небе. Я был каждым деревом, каждым цветком, я проносился ветром по верхушкам пальм, я был отражением звезд в зеркале лагуны. В меня вошла одушевленная Тишина…А когда через некоторое время она исчезла, в душе сохранилось чувство бесконечной благодарности, которое оставляет по себе любовь, навсегда озарившая душу». Его вынесло на берег филлипинского острова Сиаргао. Расчет в 18-20 км изменился и из-за течения превратился в сотню. Он проплыл около ста километров в открытом океане без снаряжения, еды и воды. Остров оказался вполне обитаем и туземцы, обнаружившие белого мужчину, отвезли его в префектуру в другой город.
Расследование, последовавшее за этим, закончилось тем, что Славу депортировали в Канаду, к сестре. Там он работал в различных канадских и американских фирмах, занимающихся океаническими исследованиями.
В США, в одной из рабочих поездок, он познакомился с израильской четой Воронель. Александр был доктор физико-математических наук, профессор и писатель. А его жена Нина – поэтесса, драматург и переводчик. Нина очень заинтересовалась историей Славы и захотела написать сценарий для документального фильма с его участием. Они пригласили Славу в Израиль, где он встретил свою будущую жену, Елену Генделеву. Весной 1986 года он переехал в Израиль – уже навсегда.
Слава Курилов трагически погиб 29 января 1998 года. Погиб в своей родной стихии.. в воде, во время водолазных работ на Тивериадском озере в Израиле. Он освобождал вместе с напарником от рыболовных сетей аппаратуру, установленную на дне, но запутался в сетях и выработал весь воздух…
Удивительная жизнь удивительного человека. Его пример показывает, как зов может вывести человека к своей сути. Когда препятствия расходятся и расступаются… Слава изучал йогу еще по самиздатским книгам в СССР. Он с детства искал ответы на разные «почему». Пытаясь уже после побега ответить на вопрос «почему», он пишет в своей автобиографии: «Страсть. Вот где причина. Стать была и наслаждением, и мучением одновременно. Страсть появилась вместе со мной и вела по жизни. Страсть к морю, как болезнь, поразила меня с тех пор, как я начал себя помнить. И еще зов. Не знаю откуда. Но его нельзя было не услышать. Кровные узы были во мне ослаблены. Семейные радости, отношения с родственниками меня не увлекали. Внутренне я был одинок, но меня это не пугало – общение с близкими было равнозначно одиночеству. У меня рано появился свой внутренний мир, и мне интересно было жить в нем. У меня было неясное ощущение, что дом моих родителей – не мой настоящий дом, и что есть  где-то настоящий, где меня любят и ждут обратно. Я брошен в этот мир для какой-то неизвестной мне, но вполне определенной цели. Я должен чему-то научиться, что-то понять, должен сам найти дорогу домой, и она лежит через море».

~Julietta Vizer