Сад

Язык, погружение в эпоху, детали лЕкарства, домоводства, помещичьей жизни – все точно и дышит реальностью.
Сад в романе выступал то - олицетворением надежды на жизнь, к примеру, когда роженица обращается к нему, как к свидетелю и доказательству жизни, то - как воплощение отчаяния, когда лекарь никак не может разговорить пятилетнюю подопечную девочку.
Жизнь в романе показана, как она есть в природе - цикличная: периоды любви, цветения и нежности сменяются равнодушием, сбросом и охлаждением - как сад меняется со сменой времён года.
На примере сада - громадного, и при этом без какой-либо прибыли - показано, как жизнь можно профукать, не пройти насквозь, не почувствовать. Одной логике подчиняются и сад, и хозяйство, и вся жизнь.
Сад - как верхний слой матрешки, внутри него - дом, внутри которого старый дом, с родными запахами, а в нем уже - человек, как живая начинка, сердцевина.
И сад - как кожа этой матрешки - живая, дышащая, как граница между внутренним миром и внешним, чувствующая оба этих мира, проникающая в каждый и питающая и ту, и другую сторону, пропускающая свежий воздух, ветер, жизнь и ограждающая от ветров и ненастий - щедрым цветением, грушами с любимого грушевого дерева, падающими яблоками, вишневым вареньем...
Сад - это особая жизненная философия: чувственная, исцеляющая, с плодами, вкусами и запахами. И когда фоном, окружением, контекстом жизни становится не сад, а конезавод - из жизни уходит все, что сад давал, чем поддерживал, одухотворял и очеловечивал, окрашивая невзгоды жизни в райские ароматы и краски, давал божественный смысл.

Сказать что я в восторге от данной книги, ничего не сказать! Произведение просто пропитано духом литературы XIX столетия, автор как будто черпала вдохновение из произведений тех времен когда писала данную книгу! Все настолько эстетично, элегантно, чувственно, читая данную книгу отдыхаешь душой, ты как будто переносишься из современных реалий в эпоху балов и кринолинов, в эпоху царского Петербурга и русских усадеб. Вот вместе с героями мы посещаем бал, а вот уже прогуливаемся по саду, вдыхая ароматы цветущих яблонь, слив и груш. Конечно местами может и проступали современные реалии, но их было не очень много и они были не очень заметны на фоне этой прекрасной эпохи... С большим удовольствием в будущем прочитаю книгу ещё раз, но а сейчас произведение получает от меня твёрдые 5 баллов!

Ах, какой стиль! Какая чудесная, плотная, насыщенная проза! Завидую безумно! И аж подпрыгиваю на месте от восторга, смакуя каждую фразочку. Такое наслаждение!

Красивый библейский мотив райского сада, запретного плода, грехопадения без гоеха, стыда, торжества плоти, здоровой жизненной силы... И все это одновременно прямо и иносказательно, поэтично и реалистично, серьезно и иронично, виртуозно просто. Вкусно! Цитаты из Библии подтверждают правильность читательской догадки. Но канва эта жирно пропитана мистической, даже языческой какой-то ересью совпадений, фатальности. Сложное и красивое полотно жизни. Степнова очень добра и предупредительна к своему читателю, ведет по роману буквально за ручку и разжевывает все ненавязчиво так, не обижая сомнениями в способностях. Нащупывает безошибочно эту тонкую грань. Прокладывает тропку так, что и сбиться нельзя и ощущение, будто сам свою дорогу выбрал сохраняется. Погружает в плотный и жирный морок словоблудия сладко и вязко - и уже не выбраться, не оторваться. Периодически, правда, сносит ее в мистический морок, экстаз и сумбур - этакие яркие вспышки потоков сознания персонажей. Никакой монотонности!

Люди, как деревца в английских парках - с младенчества выстроены и обтесаны по линеечке. И вдруг - ах, какой моветон! - природа, жизнь берет свое и деревце, живое и непокорное, само по себе прорастает в случайном месте и обласканное солнечным материнским и садовничьим теплом (тоже неприличным, кстати). Против правил, против заведенного порядка, против... Бога. Размышления о родстве не кровном, но душевном. Узы любви, муки совести.

Роман очень схож с "Детской книгой" Антонии Байетт. У них много общего, прямо вот рядышком на одну полочку. И, мне кажется, эта проза понравилась бы Набокову с его любовью в словесным кружевам, деталям, звукописи, образному, фигуративному языку. Для меня же лично особым комплиментом стал приятный момент узнавания тонких и едва уловимых отсылок то к Пушкину ("с виду сумрачный и бледный"), то к Канту ("звездное небо надо мной и нравственный закон во мне").

В рамках подготовки к Тотальному диктанту прочла Марину Степнову. Давно хотела прочитать, а тут откладывать некуда - диктант состоялся 9 апреля.
Автор хочет показать нам дворянский мир XIX века, о котором Марине Степновой известно многое. Гораздо больше не только нас, живущих в XXI веке, но и Толстого, Достоевского, Тургенева.
Главная героиня – девочка, девушка, женщина Туся. Родилась спустя 25 лет счастливого брака родителей. Неслыханно для дворянства, по мнению автора. Напомню, что Наталья Пушкина-Ланская последнего ребенка родила в 36 лет, Софья Толстая – в 44. Обе дворянки не из последних, ничего особенного в рождении детей в такие года не видели, дело житейское, но вот Степнова совершенно иначе преподносит этот факт. Обычно поздние дети – самые любимые, дорогие, желанные, но тут получился ребенок-изгой, хоть не рождайся вовсе. Муж и старшие дети не желают видеть такой стыд и мерзость. Но обратно не засунешь, жизнь продолжается. Девочка растет, почему-то некрасивая и с подозрением на умственную отсталость. Странно, родители оба хороши собой, рождена в любви. По законам генетики должен получиться ангелочек, по факту получился монстр, распевающий матерные частушки конюхам. Вот тебе и Наташа Ростова! Наверно, и такие детки бывали у дворян, невоспитанные, своевольные, упрямые.
Конюшня становится постоянным местом обитания Туси. Мечты у нее не девичьи: вывести свою породу лошадей, выучиться на ветеринара. Ради своих целей и желаний она ничем не поступится. Вот вам истинные дворянско-помещичьи ценности:
Ни в ком противоречия.
Кого хочу — помилую,
Кого хочу — казню.
Закон — мое желание!
Роман разноплановый, с различными историческими экскурсами. Тут и холерные бунты, и покушение на цареубийство, и старинные родословные, полные трагических событий. И финал хорош. В классическом стиле русской литературы. Сад – под топор, старые слуги – на помойку.