Рецензия на книгу

• 

  Alenkamouse1 июня 2022 г.

  Ах, какой стиль! Какая чудесная, плотная, насыщенная проза! Завидую безумно! И аж подпрыгиваю на месте от восторга, смакуя каждую фразочку. Такое наслаждение!

  Красивый библейский мотив райского сада, запретного плода, грехопадения без гоеха, стыда, торжества плоти, здоровой жизненной силы... И все это одновременно прямо и иносказательно, поэтично и реалистично, серьезно и иронично, виртуозно просто. Вкусно! Цитаты из Библии подтверждают правильность читательской догадки. Но канва эта жирно пропитана мистической, даже языческой какой-то ересью совпадений, фатальности. Сложное и красивое полотно жизни. Степнова очень добра и предупредительна к своему читателю, ведет по роману буквально за ручку и разжевывает все ненавязчиво так, не обижая сомнениями в способностях. Нащупывает безошибочно эту тонкую грань. Прокладывает тропку так, что и сбиться нельзя и ощущение, будто сам свою дорогу выбрал сохраняется. Погружает в плотный и жирный морок словоблудия сладко и вязко - и уже не выбраться, не оторваться. Периодически, правда, сносит ее в мистический морок, экстаз и сумбур - этакие яркие вспышки потоков сознания персонажей. Никакой монотонности!

  Люди, как деревца в английских парках - с младенчества выстроены и обтесаны по линеечке. И вдруг - ах, какой моветон! - природа, жизнь берет свое и деревце, живое и непокорное, само по себе прорастает в случайном месте и обласканное солнечным материнским и садовничьим теплом (тоже неприличным, кстати). Против правил, против заведенного порядка, против... Бога. Размышления о родстве не кровном, но душевном. Узы любви, муки совести.

  Роман очень схож с "Детской книгой" Антонии Байетт. У них много общего, прямо вот рядышком на одну полочку. И, мне кажется, эта проза понравилась бы Набокову с его любовью в словесным кружевам, деталям, звукописи, образному, фигуративному языку. Для меня же лично особым комплиментом стал приятный момент узнавания тонких и едва уловимых отсылок то к Пушкину ("с виду сумрачный и бледный"), то к Канту ("звездное небо надо мной и нравственный закон во мне").

  1

  133