Никто из них не скажет, что насилие на экране — это весело.
Никто не скажет: я хотел дать под занавес взрывную концовку.
Никто не скажет: я хотел выбить зрителей из этой их спесивой позы всезнающих экспертов по киноприёмам. (Кен Рассел мог бы так сказать, но очень немногие режиссёры в мировой истории обладали яйцами такой величины, как Кен Рассел).
Нет, как и Пекинпа до него, Скорсезе начал выкручиваться, неискренне характеризуя созданные им великолепные, опьяняющие своей жестокостью сцены как ужасающие.