Читать фрагменты других книг
Страницаиз1
Книжный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Дэйв целовал лицо, шею, губы Глэдис, заглядывал в глаза, чтобы встретить там отражение своих страстей и желаний. Капли дождя сверкали в их волосах, ветер гладил разгоряченную кожу – было что-то мистическое в их страстном единении. А в небе полыхали молнии, и шум волн сливался со стуком сердец, и в каждом ударе сердца Глэдис звучало одно: Дэйв, Дэйв, Дэйв…
Ни прошлого. Ни будущего. Существовало только настоящее, и этим настоящим был он, Дэйв. В этом настоящем они вместе, как и должно было случиться, как предначертано самой судьбой.
Потом Дэйв поднял ее на руки, понес в спальню и бережно опустил на постель – постель, предназначенную только для них двоих. И чудесным сном казалось Глэдис то, что она лежит рядом с ним обнаженная, касается его, вдыхает запах его волос. Он был прекрасен – мужской красотой сильного и гибкого тела, истинное воплощение того, что в состоянии только пожелать женщина. Как могла Глэдис отказать себе в том, что он готов дать ей? Ей так недоставало его все эти годы… Что с того, что гармония их тел, соединенных страстью, не может продлиться долго? К чему сейчас задаваться этим вопросом… Может, ей и придется задуматься об этом.
Но не теперь.
Налив себе первую утреннюю чашку кофе, Глэдис принялась за подсчеты. Прошло четыре дня, значит, остается еще девять. Сегодня пятница; следующая неделя – крайний срок. Прежде чем Майк вернется с конференции, ей необходимо решить, станет она его женой или нет.
Глэдис уселась за стол и, склонившись над чашкой, глубоко задумалась. Ее совместное будущее с Майком вовсе не казалось безоблачным. Не то чтобы она серьезно сомневалась в новом избраннике, напротив, в Майке она находила все, чего ей недоставало прежде в Дэйве Флэвине. Но неудачное замужество угрюмой тенью омрачало душу, суля провал второй попытке обрести покой и счастье в браке. И избавиться от этих мыслей Глэдис при всем желании не удавалось.
Однако в том, что их супружеская жизнь не сложилась, без сомнения, повинен только сам Дэйв; нечего валить с его больной головы на ее здоровую. И если бы дело касалось только его головы… Нет, это просто идиотизм – снова позволить прошлому встать на пути. Если не вытряхнуть все это из головы, удачи ей не видать.
С тех пор как Глэдис рассталась с Дэйвом, прошло три года. Пару лет назад, в день их развода, она без околичностей заявила своему бывшему супругу, что не намерена не только встречаться с ним когда-либо, но и вообще видеть его. И с тех пор повторяла это себе десятки раз. Она не желала, чтобы Дэйв Флэвин отнимал у нее хотя бы секунду ее новой, свободной жизни.
Однако – человек предполагает, а Бог располагает; одно дело – желание, и совсем другое – грубая реальность. Все эти годы Дэйв казался Глэдис то этаким белокрылым ангелочком, постоянно маячившим за ее правым плечом, чудо – принцем, рядом с которым меркли остальные мужчины; то, наоборот, мрачным чертом – советчиком, предостерегавшим ее от грядущих невзгод и напоминавшим о тех безднах отчаяния, в которые могут ввергнуть отношения с мужчиной. И то, что их любовь давно задохнулась под тяжестью непростительных и непрощенных ошибок, под лавиной всего, что произошло с Глэдис и привело к разрыву, уже не имело ни малейшего значения.
Выражаясь «высоким штилем», цветы любви давно увяли и рассыпались в пыль; однако пыль эта плотным облаком окутывала ее сердце, навевая тоску по чему-то несбыточному и внушая уверенность в том, что изменить все равно ничего не удастся.
Голос матери вывел Глэдис из раздумий.
– Какие у тебя планы на сегодня, Глэдис?
Мать прошествовала к столу с обычной порцией вареных яиц и слегка обжаренного хлеба, неизменно составлявших ее завтрак.
И тут Глэдис решилась. Настало время избавиться от мертвого праха воспоминаний, пора выбросить из головы Дэйва Флэвина раз и навсегда. Это необходимо. Дэйв Флэвин наконец-то перестанет существовать для нее – как если бы он обрел вечный покой на каком-нибудь тихом сельском кладбище. И случится это сегодня. Если Глэдис при виде Дэйва останется холодной и равнодушной, если он не вызовет у нее и тени прежних чувств, она сможет жить дальше, не оглядываясь на прошлое. И со спокойным сердцем примет предложение Майка – без этих выматывающих душу сомнений, похожих на затяжное похмелье. Без сожалений.
И тогда ничто не омрачит ее счастья.
– Я думаю… Позвоню-ка я Ширли Картер, – откликнулась Глэдис. – Может, она захочет сходить в кино или прошвырнуться по магазинам.
Ответ показался Глэдис удачным. В конце концов, почему бы ей не провести день в компании своей приятельницы и коллеги-учительницы? К тому же Глэдис ни словом не обмолвилась о Дэйве, а значит, сумела избежать неприятной и совершенно бесполезной сцены, которую мать не преминула бы ей устроить.
Что касается Софи Ньюмен, то, по ее мнению, худшим поступком в жизни дочери был ее брак с Дэйвом Флэвином, а самым мудрым – развод с ним. Последнее вполне отвечало глубокой неистребимой неприязни, которую Софи всегда испытывала к Дэйву, а неприязнь эту он с самого начала заслужил тем, что постоянно нарушал столь дорогие сердцу Софи житейские правила или же просто издевался над ними во всеуслышание, выставляя на посмешище привычные и незыблемые для Софи законы. Разумеется, именно это в первую очередь и привлекало в нем Глэдис, которая в глубине души с юных лет терпеть не могла все эти постылые условности.
Быть может, именно стремление восстать против общепринятых канонов и породило в душе Глэдис желание связать свою жизнь с Дэйвом? Может быть, ей хотелось именно этой свободы и независимости от кого и чего бы то ни было? Тогда ей казалось, что в Дэйве она обрела чуть ли не духовного собрата. Однако это оказалось ошибкой.
По мнению Глэдис, никакие семейные неурядицы, размолвки и ссоры не способны оправдать измены – да и что вообще могло оправдать такое? Особенно если супружеская неверность была столь очевидна: женщина, с которой Дэйв встречался, забеременела от него. И то, что у нее случился выкидыш, не имело абсолютно никакого значения. Это была не просто измена, настоящее предательство, после которого Глэдис и помыслить не могла о том, что Дэйв останется ее мужем.
– Должно быть, тебе недостает Майка, – заметила мать. В ее голосе прозвучала нотка надежды. Она явно одобряла его кандидатуру в качестве будущего мужа своей дочери. В глазах Софи Ньюмен Майк Лемон был почти сказочным принцем, чудом, появившимся на горизонте их небогатого на события существования. – Какая жалость, что ему придется провести весь отпуск вдали от нас!
– Это очень важная конференция, мама, – отозвалась Глэдис, неопределенно пожав плечами.
С одной стороны, ей хотелось оправдать решение Майка, которое она считала абсолютно правильным; с другой – прекратить обсуждение того, что касалось только ее лично.
– Думаю, он мог бы и тебя пригласить поехать с ним, – в голосе матери послышался легкий упрек. Она явно не желала менять интересующую ее тему разговора.
– Это было бы неудобно.
В отличие от Дэйва, который всегда плевал на мнение окружающих, у Майка никогда и мысли бы не возникало совершить поступок, способный вызвать хотя бы малейшее осуждение. Одно дело – личная жизнь, совсем другое – работа. Майк никогда не смешивал их, строго придерживаясь определенных правил. Десять лет, проведенных на флоте, привили ему дисциплинированность, которой отныне подчинялась вся его жизнь и которую он перенес в систему образования, став директором школы. Майк представлял собой образец человека, на которого всегда можно положиться. Кроме того, он был абсолютно предсказуем. Глэдис в очередной раз уверила себя, что для спокойной семейной жизни лучшего и пожелать нельзя.
– Ну, в конце концов, ты же работаешь под его руководством, – резонно заметила мать; краткий и почти резкий ответ дочери вызвал у нее желание как-то обосновать свое мнение.
– Конференция устраивается для директоров частных школ, мама. Не для учителей. Майк постоянно будет занят. Им нужно проводить свою политику. Ты же знаешь, они хотят выбить у правительства дополнительные субсидии в следующем году.
– Да, но ведь не придется же им все время торчать в зале, – возразила мать.
– Мое пребывание там с Майком будет выглядеть не слишком-то прилично, – пояснила Глэдис. – Я ведь не жена ему. А Майк никогда не позволит себе хотя бы на волос преступить рамки приличий или поступиться амбициями.
Кроме всего прочего, Майк нацелился на то, чтобы получить место директора в более престижной частной школе на другом конце города. В конце следующего года оно могло освободиться, и у Майка были все шансы завладеть им – с его-то напором и энергией. За него говорили и его молодость – всего каких-то двадцать девять лет, – и редкое обаяние, которое покоряло и учеников и их родителей.
– Однако в амбициях нет ничего плохого, Глэдис.
Мать произнесла слова с напором; в ее голосе прозвучали жесткие нотки, что заставило Глэдис оторвать наконец взгляд от кофейной чашки и посмотреть на сидящую напротив пожилую, но все еще моложавую женщину. На мгновение их глаза встретились. Глэдис поняла, что мать сейчас вспомнила о Дэйве, вернее, о той черте его характера, которую Софи Ньюмен называла прискорбным отсутствием каких-либо амбиций. По ее твердому убеждению, новые идеи, а ими у Дэйва всегда полна голова, никогда не имели под собой никакой твердой основы. Их нужно расценивать как нечто подозрительное и ненадежное, а то и опасное.
Глэдис поспешила отступить с зыбкой почвы:
– Я вовсе не говорила, что в амбициях есть что-то плохое, мама.
На том и спору конец – если, конечно, это можно назвать спором. Чтобы избежать лишних ссор и скандалов, они избегали произносить имя Дэйва. Вернувшись домой, Глэдис взяла это себе за правило и неукоснительно следовала ему.
В ту пору ее матери – вдове – была, как никогда, нужна помощь. После операции на сердце она поправлялась медленно, а Вивьен, ее любимой дочери, было не до того – у той родился очередной младенец. Поскольку Глэдис разошлась с Дэйвом, ей сам Бог велел ухаживать за больной матерью. Совершенно естественно, что она перебралась к Софии, и осталась с нею даже после того, как та встала на ноги и вполне могла вести хозяйство сама.
Впрочем, если бы Глэдис задумала вернуться к себе, это потребовало бы определенных усилий, а прилагать их ей вовсе не хотелось, да вроде и незачем было. После разрыва с Дэйвом ее вообще мало что заботило. К тому же дом матери находился неподалеку от школы, где работала Глэдис.
Это было так легко – вести размеренную, спокойную жизнь, когда день за днем проходят незаметно, почти ничем не отличаясь друг от друга… Даже суровые взгляды матери больше не раздражали Глэдис. Они, можно сказать, жили душа в душу – или почти так. Кроме того, после семилетней разлуки из-за замужества Глэдис ее примирение с матерью принесло утешение обеим, избавив от острого чувства одиночества.
Из состояния сонного покоя ее вывела встреча с Майком. Жизнь снова начала интересовать Глэдис, в чем была несомненная заслуга Майка. Он вполне подходил Глэдис, был добр с ней. Каждый день они виделись в школе, в свободное время играли в теннис, выбирались вместе в театр и на концерты.
Как любовник Майк вовсе не сводил Глэдис с ума, однако с ним она надеялась обрести умиротворение и покой, которых ей так недоставало в первом замужестве. Конечно, глупо оглядываться на прошлое, но она не могла не сравнивать Дэйва и Майка, ту жизнь, которую вела с одним, и ту, в которую готова была вступить с другим. Однако хватит сравнений… Мать поднялась из-за стола и поставила посуду в раковину.
– Я вымою все, только доем, мама, – предложила Глэдис. – А ты сможешь увидеться с Вивьен, пока та не ушла на теннис. – Произнеся последние слова, она улыбнулась улыбкой искусительницы.
Мать посмотрела на нее с нежностью, имевшей отношение не только к Глэдис. Софи доставляла удовольствие мысль о том, что она немного побудет со второй дочерью: Вивьен всегда была для нее светом в окошке. Вивьен все делала правильно. И самым правильным ее поступком стало замужество: она вышла за дантиста – за человека с профессией, обеспечившего Вивьен хорошим домом, оказавшегося прекрасным мужем и отцом. Словом, истинным столпом общества, человеком, достойным всяческого уважения.
– Приятно провести день с детьми, – проворковала мать.
Разумеется, усмехнулась про себя Глэдис. Пока Вивьен прыгала по теннисному корту, мамочка возилась с двумя очаровательными и уже основательно испорченными ею внучками. Обе малышки вполне напоминали благовоспитанных девочек, какими их хотела видеть бабушка. Глэдис рассеянно подумала о том, как-то ее матушка станет управляться с маленьким бузотером – сыном Вивьен: парнишка, должно быть, окажется не столь покладист.
– Передай им привет от меня, – сказала Глэдис, пожелав в душе, чтобы мать поняла: разговор окончен.
Софи уже была одета в темно-зеленый, прекрасно сидящий на ней брючный костюм. Воротник-стоечка бежевой блузки сколот у горла жемчужной брошью, в ушах – жемчужные серьги. Короткие волосы идеально уложены снежно-белыми волнами – ни один волосок не выбивался из прически. Моложавое лицо тщательно подгримировано – только губы не накрашены, но Глэдис была абсолютно уверена: перед тем как выйти из дому, мать непременно сделает и это.
Софи Ньюмен судила о людях по внешности и манере одеваться, а потому и сама крайне заботилась о том, чтобы выглядеть безукоризненно. Даже если красоваться было не перед кем, кроме детей.
Как же она должна была ненавидеть Дэйва – его потертый костюм, неряшливую щетину, которую он не давал себе труда сбрить, даже собираясь на свидание к Глэдис!
– Всего хорошего, дорогая.
– И тебе тоже, мама, – ответила Глэдис; однако внутренний голос подсказывал ей, что нынешний день вряд ли обещает быть добрым.
Ожидая, когда раздастся звук захлопывающейся входной двери, Глэдис обдумывала план действий. Конечно, можно просто набрать номер и узнать все, что требуется. Однако Дэйв, конечно, не преминет со злорадством напомнить ей, что она сама сказала ему при расставании. А сказала она, что им больше не о чем говорить.
И нет ни малейших сомнений в том, что после этого он швырнет трубку. Так же решительно, как когда-то Глэдис вычеркнула Дэйва из своей жизни.
Ну уж нет, этого удовольствия она ему не доставит!
А, кроме того, ей вовсе не хотелось с ним говорить. Чтобы все выяснить, достаточно просто увидеть его – и будет просто идеально, если при встрече они обойдутся без долгого диалога. Лучшее место свидания, конечно, контора Дэйва. Глэдис, без сомнения, удастся устроить личную беседу с глазу на глаз – и всего на несколько минут. Она мысленно представила, как объяснит свое появление.
«Только не устраивай никаких скандалов, Дэйв. Я снова выхожу замуж. Надеюсь, ты тоже найдешь себе женщину, с которой будешь счастлив».
Стоило только щелкнуть замку входной двери, как Глэдис принялась действовать – будто уход матери послужил для нее условным сигналом. Она бегло просмотрела телефонный справочник и в разделе «Фирмы по изучению потребительского спроса» без труда нашла то, что искала. Набрала номер, рассеянно отметив про себя новый адрес фирмы – в одном из престижных районов города. Прежняя контора Дэйва находилась где-то на окраине. Возможно, его бизнес начал расти. Возможно, Дэйв теперь процветает. Или нет? Ей так и не удалось сообразить.
Нетерпеливо тряхнув головой, Глэдис заставила себя откинуть догадки – совершенно бесполезные и ненужные. Ее абсолютно не интересовало, что произошло с Дэйвом за это время. Или почему произошло. Она просто хотела еще раз увидеть его. И все, больше ничего. Оставалось только выяснить, в офисе ли он сегодня.
Немного помедлив, Глэдис снова набрала номер, решив действовать по обстоятельствам.
– «Флэвин и Компания», – жизнерадостно прощебетал женский голосок в трубке. – Чем могу помочь?
– Скажите, мистер Флэвин сегодня в конторе? – поинтересовалась Глэдис.
– Кто его спрашивает?
Вопрос заставил Глэдис на секунду задуматься. Если она назовет свое имя, то, несомненно, не достигнет цели. Внезапно ее озарило.
– Я звоню по поручению мистера Плонски из «Мэтчмэйкерз Инкорпорейтед», – протараторила она. – Он хочет знать, сможет ли мистер Флэвин принять его сегодня утром.
– Мистер Флэвин сейчас на деловой встрече. Могу ли я перезвонить вам, когда он даст ответ?
– Пожалуйста, не вешайте трубку… – Глэдис медленно сосчитала до десяти, потом заговорила снова: – Прошу прощения. Мистер Плонски решил обратиться в другую фирму. Благодарю вас за любезность и еще раз прошу простить за беспокойство.
Она повесила трубку и облегченно вздохнула. Хватит, больше никаких глупостей. Хватит думать о прошлом и будущем – все равно никакого проку. Она решилась.
Похоже, Дэйву Флэвину предстояла сегодня встреча с неожиданным посетителем.
Ультрасовременное здание, где размещался офис Дэйва, производило сильное впечатление, но Глэдис все еще не была уверена, свидетельствует ли это об успехе, пока не добралась до нужного этажа. Когда три года назад Дэйв и Глэдис расстались, он делал все сам, а штат конторы состоял из пяти человек. Теперь же одного взгляда было достаточно, чтобы понять, насколько разросся его бизнес.
Сквозь стеклянную стену приемной можно было наблюдать кипучую деятельность сотрудников. Огромный зал разделялся перегородками на небольшие отсеки, и в каждом из них работали люди. В дальнем конце виднелись закрытые двери – кабинеты начальства.
Глэдис невольно испытала восхищение: так угадать с качественным изучением рынка! Дэйв был убежден, что статистика не давала достаточно точной картины потребительского спроса. Необходимо также знать, почему люди делают именно тот или иной выбор. Как оказалось, его теория не только привлекла внимание, но и собрала достаточно много последователей: примененная на практике, она давала куда больший эффект и гораздо более точные результаты, чем традиционные способы сбора и обработки информации…
Однако восхищение поколебало уверенность Глэдис в правильности своего решения. Она приблизилась к столу секретарши в некотором замешательстве. С тех пор как они с Дэйвом расстались, он явно сделал большой шаг вперед. Нет, твердо сказала себе Глэдис, все это никоим образом не должно отвлекать меня от основной цели. В конце концов, она пришла просто затем, чтобы увидеть Дэйва. Хотя, конечно учитывая новые обстоятельства, их встреча может оказаться вовсе не такой простой и легкой, как ей казалось вначале.
– Доброе утро. Чем могу быть полезна? Секретарша выжидательно посмотрела на Глэдис. Судя по свежему юному личику, ей было около двадцати, и, как надеялась Глэдис, она еще не успела приобрести достаточный опыт, чтобы с первого взгляда определить непрошеного визитера и выдворить его вон.
– Доброе утро, – ответила Глэдис, скрывая за самой спокойной и располагающей из своих улыбок внутреннее напряжение.
Было около полудня. Дэйв как раз должен был закончить все дела, но еще не уйти на обед. Однако теперь у Глэдис вовсе не было прежней уверенности в том, что время выбрано правильно.
– Мне бы хотелось встретиться с мистером Флэвином, – сообщила она секретарше.
– Будьте любезны назвать ваше имя, – опустив глаза, секретарша изучала список посетителей.
– Мне не было назначено. Но, может быть, сейчас он свободен? Я по личному вопросу и не задержу его надолго.
Слова Глэдис заставили секретаршу нахмуриться.
– Если вы назовете свое имя, я свяжусь с мистером Флэвином.
Тут-то все и закончится, подумала Глэдис. Слишком большой риск – назвать имя.
– Послушайте, мне пришла в голову мысль получше, – бодро объявила она, надеясь, что выражение ее глаз соответствует шутливо-заговорщическому тону. – Если вы одолжите мне ручку и блокнот и позволите на минутку присесть, я напишу ему записку, а вы передадите ее. Я просто уверена: когда он прочтет, у него тут же найдется время для встречи со мной.
Секретарша задумалась; предложение явно показалось ей необычным, а вся ситуация – подозрительной. Прежде ей не приходилось сталкиваться с подобным. Глэдис же с улыбкой потянулась за блокнотом и ручкой, словно бы и не предвидела никаких возражений. Обескураженная секретарша сдалась через несколько секунд. Однако, уткнувшись глазами в чистый лист бумаги, Глэдис ощущала на себе пристальный и все еще настороженный взгляд.
В голове Глэдис роились вопросы. Какие слова подобрать, чтобы наверняка пробудить интерес Дэйва? И кстати: не сравнивает ли эта молоденькая секретарша ее, Глэдис, с какой-то другой женщиной? Может, с очередной пассией Дэйва? Или с его женой?.. При этой мысли сердце ее сжалось. Верно, ведь он мог жениться во второй раз… почему же это раньше не приходило ей на ум? И почему сейчас эта мысль вызывала такое возмущение? Ведь Глэдис вовсе не было дела до того, как живет Дэйв, вот уже не один год, как он перестал заботить ее.
И тут наконец Глэдис озарило. Она поспешно написала: «Должно быть, успех сладок? Прими мои поздравления, Дэйв».
Просто искреннее поздравление – без малейшей иронии, учитывая вполне очевидные перемены в делах мистера Флэвина. И лишенное каких-то намеков или претензий… Словом, Глэдис искренне надеялась, что ее записка заинтересует Дэйва и он сможет уделить ей минуту-другую. В конце концов, прежде чем решительно изменить свою жизнь, нужно раз и навсегда избавиться от всего, что ее осложняло.
Она поставила подпись, вырвала листок из блокнота, сложила его и передала секретарше с доверительной улыбкой. После чего положила ручку на стол и отвернулась, словно раздумывая, не сесть ли ей в одно из кожаных кресел – сидя ждать все-таки удобнее.
Секретарша за ее спиной поднялась и вышла, и Глэдис почувствовала, как все в ее душе сжимается и холодеет от ожидания чего-то неясного и тревожного. Глэдис заставила себя думать, что это не имеет ничего общего ни с Дэйвом, ни с тем, как он может отнестись к ней и к цели ее визита. В конце концов, нет ничего странного в том, что она сейчас вся на нервах. Приближается «момент истины», после которого ей останется только принять решение. Окончательно и бесповоротно.
Теперь, когда она поняла, что дела Дэйва идут прекрасно, Глэдис возблагодарила собственную предусмотрительность в выборе туалета. По всей вероятности, выглядела она совсем не плохо. Дэйв, конечно, презирает тех, кто судит по одежке, – ну и что с того? Ее женская гордость требовала, чтобы бывший муж убедился: она прекрасно обходится без него. Более того, у нее есть другой мужчина, для которого Глэдис ослепительна, желанна. Причем не какой-нибудь середнячок, а человек весьма разборчивый, интеллигентный и светский.
Элегантный серовато-зеленый вязаный костюм Глэдис был оторочен полосками персикового цвета на рукавах, подоле юбки и по вороту, что подчеркивало мягкую женственность ее фигуры. Костюм она подобрала под цвет своих серо-зеленых глаз, а туфли на высоком каблуке и маленькая сумочка, в свою очередь, идеально подходили по тону к костюму. Все вместе создавало прекрасный ансамбль.
Она провела не меньше часа, моя, расчесывая и укладывая феном длинные светлые волосы – теперь они ниспадали на плечи мягкими волнами, а челка и короткие пряди, обрамлявшие лицо, придавали ей нежное, почти неземное выражение. Макияж был также безупречен: серебристо-зеленые тени на веках, еле заметные светлые румяна на скулах и персиковая помада более глубокого, чем румяна, тона, подчеркивающая чувственную линию губ.
Хотя с тех пор, как они впервые встретились, прошло уже десять лет, Глэдис по-прежнему была вправе гордиться собой. Исчезли свежесть и привлекательность юности, зато в полной мере проявилась влекущая красота зрелой женщины – что в сочетании с великолепной осанкой и приобретенным за годы искусством одеваться делало Глэдис не менее очаровательной и желанной, чем прежде. Кроме того, ее вес снова был в норме, округлые формы свидетельствовали о здоровье и благополучии, словом, Дэйв вряд ли смог бы к чему-то придраться, даже если бы захотел.
Впрочем, впечатления истощенной особы Глэдис не производила никогда. Эмоциональное напряжение и потрясение, вызванные разводом, попросту лишили ее аппетита. Как наслаждаться вкусом еды – как вообще наслаждаться чем-либо! – когда сердце разрывается от потери, от неудач и обманутой надежды?.. Однако она пережила невзгоды. И если сегодня ей удастся навсегда вычеркнуть Дэйва из памяти, Глэдис снова обретет цельность, снова станет сама собой и в состоянии будет начать новую жизнь, не оглядываясь на прошлое. Новую жизнь с Майком.
Заслышав шаги секретарши, Глэдис стремительно обернулась. Молодая женщина стояла в дверях, с откровенным любопытством разглядывая Глэдис.
– Мистер Флэвин ждет вас. Позвольте, я проведу.
– Благодарю вас, – ответила Глэдис; ее голос прозвучал несколько громче, чем хотелось бы.
Перспектива увидеть Дэйва, став реальной, привела ее почти в ужас. Сердце бешено колотилось в груди, Глэдис чувствовала биение пульса в висках – настолько сильное, что у нее даже закружилась голова, внутри все снова сжалось, ноги то казались деревянными, то дрожали, как желе на тарелке… Ей стоило большого усилия собраться с мыслями, и она принялась повторять про себя как заклинание: «Дэйв ничего не значит для меня, ничего, ничего, ничего…»
Они прошли через рабочий зал – служащие поднимали глаза от бумаг и с интересом разглядывали незнакомую женщину, когда она проходила мимо них. Кабинет Дэйва находился в дальнем конце зала; добравшись до него, Глэдис невольно вздохнула с облегчением. Секретарша пригласила войти и предупредительно закрыла за ней дверь, чтобы никто и ничто не помешало личной беседе. Но Глэдис даже не заметила этого, все ее внимание было сосредоточено на единственном человеке, находившемся в комнате. И с первого же мгновения, едва увидев его, Глэдис поняла с запоздалым раскаянием, что приход сюда был огромной глупостью – может быть, самой большой глупостью в ее жизни.
– Глэдис… – мягко сказал он. Ни в лице, ни в глазах его не было и тени удивления, а имя ее Дэйв произнес так, словно сами эти звуки доставляли ему неизъяснимое удовольствие.
– Дэйв… – с трудом, чуть хрипло прошептала она.
Нет, он не сделал ни шага навстречу, не пригласил ее сесть. Впрочем, Глэдис сейчас мало волновали все эти условности. Она просто не отрываясь смотрела на Дэйва, а он – на нее, и в тишину комнаты закралась горечь несбывшихся мечтаний, надежд и неисполненных желаний…
Никогда еще Глэдис не видела Дэйва таким. Одет он был чрезвычайно элегантно – «тройка» из серовато-голубой ткани с шелковистым отливом явно сшита хорошим портным, золотисто-голубой галстук подобран в тон. Густые черные волосы Дэйва тяжелыми ровными волнами обрамляли лицо, отчего его голубые глаза сверкали еще ярче.
Сейчас Дэйв казался улучшенным подобием того молодого человека, за которого Глэдис выходила замуж. Но она чувствовала, что теперешние его спокойствие и сдержанность, по сути, гораздо опаснее, чем прежний открытый бунт против надуманных установлений и правил приличия.
Дэйв стал человеком, знающим себе цену. Видимость удачливого и преуспевающего бизнесмена всего лишь великолепный камуфляж, не имеющий ни малейшего отношения к его истинному «я». Глэдис со всей отчетливостью поняла это, уловив насмешливый блеск в глазах бывшего мужа: в душе он явно смеялся над ее изумлением. Новый шикарный костюм, стильная прическа, а на деле Дэйв Флэвин оставался прежним – человеком, который всегда принимал решения самостоятельно и противостоял любому воздействию извне.
Впрочем, не об этом ли говорила и его поза? Пожелай Дэйв произвести на Глэдис еще большее впечатление, он бы принял ее, сидя в кожаном кресле с высокой спинкой за великолепным дорогим директорским столом, но Дэйв примостился на его краю, беспечно покачивая ногой: совсем как мальчишка.
В руке он держал белый листок – записку Глэдис.
– Что-то не очень верится, что ты просто зашла спросить, сладок ли мне успех. Что тебе нужно от меня, Глэдис?
Он еле заметно улыбнулся, скользнув взглядом по фигуре Глэдис, словно напоминая о том, как хорошо знает каждый изгиб ее тела, какое удовольствие находил в том, чтобы доставлять ей наслаждение. Она словно ощутила прикосновение его рук и чуть не задохнулась, когда Дэйв посмотрел на ее грудь.
– Ты не прав, – быстро проговорила Глэдис. – Я действительно рада, что твои идеи дали такие плоды. И мне ничего от тебя не нужно, Дэйв.
Он задержал взгляд на ее груди, потом медленно поднял глаза, в которых читался насмешливый вызов. Дэйв изогнул бровь, словно приглашая ее объяснить свое появление здесь.
– Я… просто хотела тебя увидеть, – выдохнула Глэдис, чувствуя, как неудержимо краснеет.
Дэйв встретил ее ответ с иронией.
– И решила, что лучше всего напомнить мне о том, что, как ты всегда считала, значило для меня больше, чем наши отношения?
Глэдис покачала головой.
– Я вовсе не собираюсь ворошить прошлое и продолжать тот старый спор.
– Не делает ли успех слаще и меня самого, а, Глэдис?
– Нет. – От этого оскорбительного предположения ее бросило в жар. – Я вовсе не намерена бегать за тобой, Дэйв.
Он коротко и сухо рассмеялся.
– Разумеется, нет. Женщина с такими строгими принципами не унизится до подобного. Это я всегда гонялся за тобой. А ты указала мне на дверь, заявив, чтобы я никогда больше не переступал порог твоего дома. – Он немного помолчал, давая Глэдис время хорошенько вспомнить этот эпизод их совместной жизни, потом прибавил: – Меня просто удивляет, что после всего ты решилась переступить порог моего офиса. Я заинтригован. Может, тебе наконец понадобились те деньги, принять которые ранее не позволила гордость?
В душе вновь вспыхнула ненависть, как и тогда, когда Дэйв явился как-то вечером и принес чек, объяснив, что хочет вернуть капитал, вложенный Глэдис в его бизнес за годы семейной жизни. Будто деньгами можно было купить ее любовь – после того, как Дэйв так подло предал ее с Джулией!..
Глэдис посмотрела на Дэйва с еле сдерживаемой яростью.
– Я вышла за тебя замуж не ради денег, и не из-за денег развелась. Я пришла сказать тебе, что снова выхожу замуж.
Лицо Дэйва застыло, глаза, словно потускнели и утратили всякое выражение. Резким движением он смял записку, которую все еще держал в руке, и поднялся во весь рост, великолепный в своем новом костюме. Медленно обойдя стол, он швырнул в корзину скомканную бумажку и только после этого обернулся к Глэдис. Его холеное лицо искривила злая усмешка.
– И что же я могу сделать для тебя, Глэдис? Дать тебе письменную рекомендацию? Что-нибудь в духе: «Всем, кого это заинтересует. Я близко знал Глэдис Ньюмен в течение…» э-э… а скольких же лет? Насколько я помню, тебе было девятнадцать, когда я…
– Прекрати, Дэйв!
– Мне что, изменяет память?
– Я не нуждаюсь в рекомендациях. – Глэдис с достоинством выпрямилась, намереваясь прекратить унизительные разглагольствования на тему их совместной жизни. – Майку я нравлюсь такой, какая есть.
– Майк… – в его голосе отчетливо звучала неприязнь. – Где же я раньше слышал это имя? Ах, да! Это не тот ли Майк, который солировал в шоу «Безобразные мартышки»?
Глэдис глубоко вдохнула, чтобы сдержаться и не наговорить глупостей. Однако глаза ее горели неподдельными яростью и презрением.
– Я думала, что после всех этих лет мы, по крайней мере, сможем поговорить без взаимных оскорблений, как цивилизованные люди.
Дэйв рассмеялся ей в лицо. Что касается его взгляда, то в нем пылала откровенная ненависть.
– Рядом с тобой, Глэдис, мне никогда не удавалось быть цивилизованным человеком.
– Я надеялась, что все прошло, – настаивала она, – что мы можем забыть о прошлом.
Она старалась сохранять спокойное достоинство, полагая, что это защитит ее и от нападок Дэйва, и от его взгляда, раздевающего ее донага. Он всегда умел возбуждать в ней какую-то дикую животную страсть.
– Разве можно забыть, как нам было хорошо вместе? – тоном искусителя проговорил Дэйв.
– Я просто собиралась пожелать тебе всего наилучшего. – Глэдис хотела любой ценой покончить с этой сценой.
– Как благородно с твоей стороны! Что, с Майком тебе лучше?
Почему-то именно это дешевое оскорбление и вывело ее из себя.
– В жизни есть кое-что еще, кроме секса, Дэйв Флэвин. Очень жаль, что ты так и не понял этого. Подобное неведение приведет к тому, что все твои попытки завязать с кем-либо серьезные отношения всегда будут оканчиваться крахом.
Выражение его лица изменилось: теперь Дэйв выглядел усталым и как-то внезапно постаревшим.
– А вот тут ты попала впросак, Глэдис, – проговорил он на удивление спокойно. – С отношениями у меня все в порядке. С настоящими, нормальными отношениями, не с теми, которые строятся на несбыточных надеждах и ожидании неясно чего.
Глэдис замерла на мгновение, потрясенная тем, как Дэйв воспринимал их супружескую жизнь и причины разрыва, но шок почти сразу перерос в гнев. Значит, это он ее обвинял в том, что произошло между ними, – как будто она изменила ему и сделала невозможной саму мысль о примирении!
– И что, ты уже успел обзавестись детьми, о которых я не знаю? – ядовито поинтересовалась она. – Или у всех твоих партнерш так удачно случаются выкидыши?
– А твоя мать по-прежнему летает на метле? – не менее ехидно парировал Дэйв. – И варит тебе отворотное зелье вместо кофе по утрам, чтобы сильнее распалить ненависть ко мне?
– Оставь мою мать в покое!
– Тогда и ты не лезь в мою личную жизнь!
– Разумеется! Прошу прощения, что вспомнила об этом. Конечно же, все это меня давно не касается.
– Почему бы тебе не сознаться, Глэдис, и не назвать истинную причину сегодняшнего появления здесь? Хоть раз в жизни будь честной!
– Я уже объяснила, – отрезала она. Дэйв покачал головой.
– Все это ложь и чепуха. Ты и сама это прекрасно понимаешь. Ты пришла выяснить, значу ли я еще что-то для тебя, ибо не была в этом уверена. А тебе просто необходимо знать. Последняя попытка, прежде чем выйти замуж за Майка. Так позволь мне помочь тебе.
– Как?
Слово вырвалось прежде, чем она сообразила, что тем самым признает его правоту.
На лице Дэйва отразилась дьявольская решимость. Он двинулся к Глэдис.
– Один поцелуй будущей невесте, – произнес он с улыбкой, поколебавшей уверенность Глэдис в том, что он ей совершенно безразличен.
– Нет! – Она невольно сжала горло руками, пытаясь подавить приступ ужаса.
– Ну же, всего один поцелуй – на счастье, от бывшего мужа, – продолжал Дэйв. – К каким бы выводам ты после этого ни пришла, я все равно тебя поцелую.
Она отступила на шаг, словно ища защиты.
– Если ты ко мне абсолютно равнодушна, чего тогда боишься? – настаивал он. – Назови это жестом освобождения. Красивым прощанием, которое отлично продемонстрирует, что все в прошлом и между нами нет ничего общего. Ни капельки. Ни чуточки. Ну никакого чувства. Докажи мне, что ничего не осталось.
Он использовал против Глэдис ее же собственные слова, звучавшие настолько резонно и убедительно, что той просто нечего было возразить. Она попыталась проглотить застрявший в горле комок и почти с отчаянием проговорила:
– Я ничего не должна тебе доказывать!
– Тогда докажи себе самой.
Он взял ее руку и положил себе на плечо, затем обнял за талию и крепко прижал к себе. Глэдис замерла, потрясенная неожиданно прокатившейся по телу теплой волной. Она дрожала от страха: ведь это означало, что Дэйв ей вовсе не безразличен… Нет, это только привязанность, от которой не так легко избавиться, отчаянно твердила она себе, только привязанность – и никаких чувств…
И тут их губы соприкоснулись. Дэйв был очень осторожен, он не настаивал, не принуждал, она могла ответить на поцелуй – или отвергнуть его. Дэйв умел целовать, но к концу их супружеской жизни его изощренность в искусстве любви не внушала ничего, кроме отвращения. Глэдис убеждала себя, что только любопытство заставляет уступить ему. Она закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на собственных эмоциях, разобраться в тех чувствах, которые он вызывает в ней, чтобы доказать…
Но тут мысли Глэдис утратили всякую связность: поцелуй затягивался, и все ее благие намерения, все предубеждения против Дэйва отступили перед желанием заставить его ощутить ту же сладостную дрожь страсти, которая охватила саму Глэдис.
Казалось, оба они потеряли контроль над собой. Пальцы Глэдис запутались в волосах Дэйва, его рука все крепче обнимала ее талию, безмолвно говоря о желании, которое она в нем вызывала.
О, если бы Дэйв переживал сейчас то же, что и она! Пусть же воспоминания захлестнут его, пусть сведут с ума, пусть и он потеряет всякую способность рассуждать здраво…
Она все теснее прижималась к нему, а рука Глэдис скользила вдоль его бедра все смелее, ей уже были безразличны любые последствия подобной ласки – впрочем, вполне предсказуемые. Из его груди вырвался хриплый звериный вопль, он резко отстранился от Глэдис и посмотрел ей в глаза. Что бы он ни увидел в них, это заставило его взгляд вспыхнуть мрачноватым удовлетворением – и повлекло за собой немедленные решительные действия.
Дэйв подхватил Глэдис на руки, крепко прижал к груди – она даже дышать перестала – и уже направился было к двери, как та, словно для того, чтобы окончательно привести Глэдис в замешательство, распахнулась, и на пороге появилась женщина.
– В сторону, Стефи, – бросил ей Дэйв. – Не стой у меня на пути.
То ли Стефи не пожелала подчиниться, то ли просто остолбенела от удивления – во всяком случае она не сдвинулась с места. Глэдис удалось ее рассмотреть: великолепная брюнетка, каскад пышных кудрей обрамлял очаровательное лицо, роскошная фигура – словом, эта женщина была не из тех, которым можно приказать уйти с дороги. Просто немыслимо представить, чтобы мужчина рискнул сказать ей нечто подобное, подумала Глэдис. В этот момент глаза брюнетки расширились от изумления, а глаза Глэдис подозрительно сузились. И что эта женщина значит в жизни Дэйва?
Глэдис была потрясена, осознав, что ревнует Дэйва, должно быть, не меньше, чем ревновал ее сам Дэйв, узнав о Майке. Видимо, чувство собственности, оставшееся со времен супружества, пробудилось в них обоих. Чувство, не имевшее ни малейшего отношения к любви.
– Что ты делаешь? – брюнетка наконец с трудом выдавила вопрос.
– Я совращаю свою бывшую жену. Не мешай и дай нам пройти, – скомандовал Дэйв.
Стефи отошла в сторону. Вернее, отшатнулась, заворожено глядя на Глэдис остановившимися глазами.
– Твоя… бывшая жена? – слабым голосом повторила она, потом, собравшись с мыслями, продолжила: – А как же… мы же сегодня собирались поужинать вместе?
– Приношу извинения. Не могу сказать, как долго меня не будет. Выкрасть собственную жену – дело непростое, оно требует времени. – И без колебаний прошествовал мимо брюнетки.
Глэдис охватило непередаваемое чувство облегчения и радости от созерцания потерянного лица красавицы-брюнетки, – покуда они не оказались в зале, где из-за каждой перегородки высовывались любопытные служащие.
– Оставь меня, – велела она, осознав наконец, в каком нелепом и двусмысленном положении находится.
Дэйв не обратил на ее слова ни малейшего внимания и повернулся к пораженной аудитории.
– Пока меня не будет, сделайте одну вещь – можете все вместе этим заняться. Я хочу, чтобы вы нашли этого Плонски из «Мэтчмэйкерз Инкорпорейтед» и заставили его подписать с нами контракт. Мы еще ни разу не теряли ни одного клиента, и не должны допустить этого впредь. Понятно?
Нестройный хор ответил: «Да, сэр!» Глэдис чувствовала одновременно смущение и вину: не могла же она признаться сейчас, что «мистер Плонски» – это ее изобретение! Но, с другой стороны, сама мысль о том, что все эти люди будут разыскивать – никогда не существовавшего человека, невыносима. Впрочем, не так уж это и важно. Все равно скоро выяснится, что никакого мистера Плонски нет на свете.
– Да отпусти же меня, Дэйв! – крикнула она, пытаясь вырваться из рук бывшего мужа. Но он только крепче прижал ее к груди.
– Мы должны быть вместе, Глэдис. Мы нужны друг другу.
– Ты не можешь меня похитить. У тебя нет на это никакого права! Я больше не твоя жена.
– Развода хотела ты, но не я.
– Неважно. Я не позволю тебе снова увлечь меня. Вызовите же полицию! – потребовала она у невольных зрителей.
– Да-да, вызовите полицию! – поддержал ее Дэйв. – Но сперва дайте мне получасовую фору. После чего полиции придется изрядно погоняться за мной. И если журналисты не раструбят об этой истории на весь мир – чтобы и Майк прочел о ней в газете, – мое имя не Дэйв Флэвин!
Глэдис мгновенно представила себе Майка на конференции, в окружении солидных и уважаемых коллег, узнающих о скандальном происшествии с ней. С женщиной, которую Майк хотел взять в жены…
– Не надо полиции! – закричала она.
– Вы слышали, что сказала леди? Не надо полиции, – проникновенным тоном поддакнул Дэйв.
С бессильной яростью и отчаянием Глэдис стукнула его кулачком по спине.
– Снова ты разрушаешь мою жизнь!..
– Но почему бы нам не сделать это вместе? – легко парировал Дэйв. – Это будет вполне справедливо. Пожалуйста, откройте нам дверь и вызовите лифт.
Дорога перед ним сразу расчистилась, и Дэйв гордо прошествовал в приемную, по-прежнему не разжимая объятий.
– Мистер Флэвин! – окликнула его молоденькая секретарша, в ее голосе звучали истерические нотки. Ей никогда прежде не приходилось быть свидетельницей подобных сцен, и видно было, что она абсолютно не знала, как себя вести, и только беспомощно простирала руки вслед готовому исчезнуть шефу. – У вас назначены на сегодня встречи, мистер Флэвин! Как быть с ними?
– Отложите их. Я сообщу о новом времени дополнительно.
– Но что мне говорить клиентам?..
– Скажите, что я отправляюсь на самые непотребные выходные, какие только может пожелать себе мужчина. Думаю, это всех удовлетворит.
С этими словами он шагнул в лифт, нажал кнопку и довольно ухмыльнулся, когда двери закрылись.
Лифт с легким гудением опускался вниз; впрочем, Глэдис, захваченная водоворотом мыслей, едва заметила это. Поступок Дэйва, чудовищный, скандальный, недостойный, слишком ясно доказывал, что ему до сих пор глубоко наплевать, что о нем подумают другие. А он еще и ее втянул в эту грязную историю – и хуже всего то, что она сама его подтолкнула к этому. Ведь могла же, могла его оттолкнуть, когда он поцеловал ее!..
– Ничего хорошего у тебя из этого не выйдет, Дэйв Флэвин! – прокричала она ему прямо в ухо, хоть как-то давая понять, что не позволит безнаказанно увлечь себя подобными дикими выходками.
– У меня уже много чего хорошего вышло, – жизнерадостно сообщил Дэйв.
– Я тебе только отплатить хотела поцелуем.
– Если то была месть, Глэдис, я нахожу ее сладостной. Значит, между нами все еще есть влечение и чувства никуда не исчезли.
– Я вовсе не собираюсь проводить с тобой выходные.
– Расскажи мне лучше о Майке и о том, почему ты собираешься за него замуж.
Двери лифта открылись, и Дэйв вышел в подземный гараж. Глэдис сжалась в комочек от стыда и смущения. Она с огромным удовольствием расписала бы, какой замечательный человек Майк и как идеально он ей подходит, но сейчас никакого желания рассказывать не было. Она вообще уже не знала, чего хочет. Дэйв умудрился поставить все с ног на голову, вывернул все наизнанку, в том числе и ее тоже. Даже решимость Глэдис порвать с ним раз и навсегда куда-то улетучилась.
В конце концов он разжал-таки объятия и мягко опустил ее на землю. Она оказалась прямо перед дверцей серо-зеленого «ягуара» – почти того же цвета, что и костюм Глэдис. Дэйву всегда нравился зеленый цвет – но с каких это пор у него такой роскошный автомобиль?..
Мысли о столь неожиданном благополучии Дэйва так увлекли Глэдис, что она даже не сделала попытки сбежать, как только освободилась от его объятий. Дэйв тем временем открыл машину – и тут только Глэдис осознала, что она больше не пленница, что ей снова предоставлена свобода действий. Дэйв даже отошел на шаг: одна рука на ручке дверцы, другая показывает – ну же, выбирай!
Поскольку Глэдис не приняла решения мгновенно, он заговорил – тихо, серьезно, словно и не было того скандального происшествия в конторе, словно перед Глэдис стоял сейчас совершенно другой человек.
– Тебе, наверное, трудно будет поверить в это, Глэдис, но я хочу, чтобы ты была счастлива. Мне казалось, что я именно тот мужчина, который тебе нужен. Даже когда между нами начался разлад, я по-прежнему чувствовал, что мы подходим друг другу как никто. Мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой. Никогда.
Он замолчал, пытаясь заглянуть ей в глаза, словно надеялся прочитать в них те же мысли, ощутить хотя бы крупицу тепла в ответ на свое признание, но Глэдис решительно не желала уступать. Если она уступит хотя бы на волос, игра для нее проиграна – она достаточно хорошо знала Дэйва. И все-таки слова его затронули какие-то тайные струны в ее сердце. Она ведь тоже думала именно так – по крайней мере до тех пор, пока он не предал ее. Подло и грязно, как только может мужчина предать доверившуюся ему женщину.
Дэйв сухо усмехнулся.
– Я не в силах изменить прошлое. Если я не тот человек, с которым ты можешь быть счастлива, то хотел бы на худой конец убедиться, что Майк – именно тот, кто тебе нужен. Если я буду знать, что ты обретешь с ним счастье, Глэдис, то соглашусь с тем, что прошлого не вернуть. Но ты ведь сама не уверена, хочешь ли выйти за него замуж…
– Этого я не говорила, – оборвала она его. Господи, да я уже начинаю оправдываться перед ним!..
– Глэдис, вы не помолвлены – ты не носишь кольца.
Ее глаза вспыхнули. Проницательность Дэйва раздражала, ей не оставалось ничего, кроме как перейти в наступление.
– Ты тоже не дарил мне кольца при помолвке!
– В то время я не мог себе позволить делать то, что хочу. У меня не было денег на кольцо, которое я хотел подарить тебе. Что, с Майком у вас то же самое?
Глэдис болезненно поморщилась: удар достиг цели.
– Сейчас его нет в городе. Когда он вернется…
– Итак, сейчас для тебя время решений. И ты пришла ко мне за помощью.
– Нет.
– Глэдис. – Он взял ее за руку и погладил кисть длинными тонкими пальцами, успокаивая и убеждая. – Помнишь, как мы когда-то разговаривали? Рассказывали друг другу все? Ничего не утаивали?
– Так было раньше, – возразила она с досадой; воспоминания причиняли боль, но руки она не отняла. Все-таки то были славные времена – они любили друг друга и любовь была для юной и неопытной Глэдис радостью без капли горечи…
– Я тоже не хочу ворошить прошлое, – мягко произнес он. – Давай поговорим о будущем. О твоем будущем. Каким ты его видишь? Как ты представляешь свое будущее с Майком. Ты права: тебе вовсе не обязательно мне что-то доказывать, Глэдис; так едем со мной, чтобы ты могла доказать себе все, что нужно. Раз и навсегда.
Глэдис беспомощно посмотрела на свою руку, все еще лежащую в руке Дэйва, сознавая, что ей нужны эта сила, это тепло, что ей до безумия хочется принять его предложение. Но может ли она верить ему?
Она подняла на Дэйва взор, полный растерянности, к которой примешивался затаенный страх.
– И я смогу уйти, когда захочу, Дэйв? И ты не станешь меня удерживать?
– Когда захочешь, – пообещал он твердо, взглянув ей в глаза, и почему-то это придало ей уверенности.
Глэдис глубоко вздохнула успокаиваясь. Жизненный опыт и приобретенный за последние годы прагматизм подсказывали, что она все-таки сильно рискует, собираясь последовать за Дэйвом. Несомненно, он воспользуется ее колебаниями и доверием – так или иначе, но ничего хорошего из этого не выйдет. Тем не менее он должен понимать, что грубая сила не даст ему никаких преимуществ. Впрочем, он, кажется, это уже учел и изменил тактику. И что в том дурного, если она проведет с ним час-другой? Если это поможет ей разобраться в своих чувствах, значит, время не будет потрачено зря.
– Хорошо. Я поеду с тобой. Ненадолго, – осторожно прибавила она.
Он радостно улыбнулся – той, давней своей улыбкой, которая всегда заставляла Глэдис радоваться вместе с ним. Сердце Глэдис забилось быстрее, и она почти с удовольствием скользнула на сиденье машины. Дэйв предупредительно закрыл дверцу с ее стороны и поспешил занять кресло водителя, словно бы не мог дождаться мгновения, когда они снова останутся наедине.
Глэдис старалась не смотреть на него. Ее беспокоило то, что он по-прежнему казался неотразимо привлекательным. Может, это всего лишь возродившееся сексуальное влечение к Дэйву и только? Наверное, так. После всех этих лет, после той боли, которую она испытала из-за него, ничего другого просто не могло остаться. Нет, ее сердце защищено надежной броней, тревожиться не о чем. Она уже доказала себе, что может жить без Дэйва – хотя правильнее было бы сказать «существовать». Существование – вот чем были эти годы, проведенные в одиночестве с тех пор, как она ушла от Дэйва. Но ей нужно помнить – нельзя доверять влечению, это чувство обманчиво. Нужно сосредоточиться на том, что привело ее к Дэйву, – она должна понять, сможет ли всецело посвятить себя Майку, забыв обо всем, что осталось в прошлом.
Сердце подсказывало ей, что Майк Лемон – хороший человек, на которого можно положиться, который никогда не причинит ей таких страданий, как Дэйв. Майк нравился ей – даже очень. У них было много общего. И хотя «нравиться» вовсе не значит «любить», Глэдис предпочитала именно это слово. Она больше не верила в любовь – от нее слишком много горя.
Но, с другой стороны, делить ложе с Майком до конца дней своих?.. Да, заниматься любовью с ним, приятно. Даже более того. Глэдис была совершенно уверена, что уже никогда не станет сгорать от страсти ни к одному мужчине – но Дэйв, как оказалось, по-прежнему привлекал Глэдис, и все ее веские аргументы, все рассуждения летели к чертям, опровергнутые чувством. Если она выйдет замуж за Майка – не будет ли она всю жизнь вспоминать безумные ночи, проведенные с Дэйвом?
Наверное, ей просто нужно отказаться от мысли рассматривать Дэйва как некий эталон. Для него секс – одно из высших наслаждений в жизни, потребность, которую нужно удовлетворять немедленно, когда бы она ни возникала. И, с какой-то яростью напомнила себе Глэдис, потребность эта возникала у него слишком часто. Не в то время, не в том месте, не с той женщиной. В отношении Майка Глэдис одно знала абсолютно твердо: он никогда ей не изменит.
Могучий мотор спортивного автомобиля пробуждался с утробным урчанием. Глэдис по-прежнему не поднимала глаз, неотрывно следя за руками Дэйва на рулевом колесе, уверенно направляющими «ягуар» вперед. Вести такую мощную машину доставляло ему заметное удовольствие – он всегда обладал способностью ощущать малейшую вибрацию и мгновенно отвечать на нее… Интересно, знает ли это Стефи?
– Итак, Майк. Каков он? Красив?
– Да.
Конечно, не так хорош, как Стефи, которая, наверное, может мгновенно создать пробку на шоссе – с ее-то внешностью; но на эту тему Глэдис вовсе не собиралась распространяться. Кроме того, Майк действительно был очень привлекателен. Он обладал резкими, почти точеными чертами лица, и при всем отсутствии романтического обаяния Дэйва, его изысканности и влекущего огонька в глазах Майк все-таки был красив. Так считали все, и Глэдис в первую очередь.
– Звучит не слишком-то внятно, Глэдис. Расскажи подробнее, каков он.
– Не такой, как ты. Он не из тех, кто только берет, – выпалила она резко. – Он всегда отдает большую часть себя. Заботится о людях, они небезразличны ему.
– Пример для подражания, – хмыкнул Дэйв. – Чем же он занимается?
– Он директор частной…
– О нет, нет, только не это! – Дэйв в комическом ужасе закатил глаза. – Только не директор! Будущий муж моей бывшей жены – о нет! Все директора – скучные зануды.
– Майк вовсе не скучный. И не зануда. Он достаточно прогрессивен, у него масса новых идей. Именно поэтому он директор престижной частной школы.
– Еще того хуже! – простонал Дэйв. – И ты собираешься связать свою жизнь с надутым, ограниченным снобом самой паршивой разновидности – снобом из элиты? Покинуть меня ради такого человека… – Он покачал головой. – Это не только оскорбляет меня, это роняет тебя в моих глазах.
– Останови машину, я выйду, – решительно прервала его Глэдис.
– Только не здесь. Мы еще не добрались до места, куда я собирался тебя отвезти.
– Я не желаю слушать, как ты поносишь человека, которого даже не знаешь!
– Давай сочтем это небольшой вспышкой с моей стороны. Могу я рассердиться, правда ведь? – Он подарил ей виноватую улыбку. – Мне просто невыносимо думать, что ты всю жизнь будешь связана с таким типом. Может, твоей матери это и подошло бы, Глэдис, но тебе…
– Кажется, мы договорились не впутывать в это мою мать.
– Но ты всегда утверждала, что не хочешь жить как твоя мать, не хочешь все время терзаться из-за того, что о тебе подумают другие. – Дэйв озабоченно посмотрел на нее. – А когда ты выйдешь замуж за директора частной школы, поверь мне, тебе придется жить именно так. Ни одного неверного шага. Ни одной выбившейся прядки волос. Быть одетой по высшему разряду, выглядеть по высшему разряду, вести себя по высшему разряду… Как жена Цезаря. Вне подозрений.
– Все лучше, чем жена Нерона, не знающая, из чьей постели он вылез перед тем, как прийти к ней, – отрезала Глэдис.
Дэйв тяжело вздохнул.
– Ну скажи, разве это разумно – бить ниже пояса, когда я прилагаю все усилия, чтобы помочь тебе? Я бы сказал, это против правил. Да и вообще нечестно. Как же насчет того, чтобы забыть о прошлом?
– Ты сам завел речь о моей матери.
– Трудно не завести: наверняка она считает, что твой новый брак из тех, которые заключаются на небесах, и всячески ему способствует, – сухо ответил Дэйв.
По правде, Глэдис нечего было возразить на это. Она закусила губу и задумалась. Внезапно ей вспомнились слова Дэйва о том, что она ударила его ниже пояса, – «нечестно», так он сказал; а ведь она имела в виду его измену. Неужели он до сих пор пытается отрицать очевидные вещи? Конечно, она не могла доказать, что он изменял ей со многими женщинами, но для Глэдис и одной было достаточно.
В тот момент, когда она узнала все, самым болезненным для нее стала мысль, что она-то не смогла забеременеть, как ни старалась. Нет, конечно, Дэйв этого не знал. Он хотел подождать с детьми, покуда они не встанут на ноги в финансовом плане. Завести ребенка решила Глэдис. Ей казалось, так они станут ближе, потому что тогда они уже начали отдаляться друг от друга из-за бесконечных споров о том, что им нужно делать и чего добиваться. Потому поступок Дэйва она восприняла как двойное предательство – он не только изменил с другой женщиной, та еще и забеременела от него.
Этого Глэдис не могла простить никогда. Похоже, и забыть тоже, вне зависимости от того, что говорил или делал Дэйв, вне зависимости от того, какие чувства в ней вызывал. Есть раны, которые время не лечит. Конечно, может, он и докажет, что Майк не тот человек, который нужен Глэдис, но сам от этого не станет лучше.
Тут ее внимание привлек вид, открывшийся из окна машины: просторная улица выходила к морю, прямо перед ними находился пляж.
– Где мы? – спросила Глэдис; оказывается, она вообще не следила за тем, куда они едут, с тех самых пор как «ягуар» тронулся в путь.
Короткий ответ Дэйва мало что мог сказать Глэдис.
Один из пляжей, цепью тянущихся вдаль берега, – вот и все, что она знала об этом месте. Она никогда здесь не была.
– Я теперь тут живу, – прибавил Дэйв, свернув в небольшой обсаженный пальмами и обрамленный роскошными клумбами с не менее экзотическими растениями проезд, который вел к гаражам, разделенным арками из белого кирпича.
Шикарная архитектура, прекрасный пейзаж.
Все это отлично соответствовало роскошной машине Дэйва. Но все же Глэдис никак не могла привыкнуть к новому стилю его жизни, равно как и к новому образу бывшего мужа.
– Ты везешь меня к себе домой? – резко спросила она, сознавая в то же время, что теперь Дэйв может позволить себе обосноваться в таком фешенебельном районе, где жизнь, очевидно, весьма дорога.
– Я хочу, чтобы ты увидела мой дом.
Он послал ей чарующую улыбку, напоминавшую Глэдис о тех временах, когда близость позволяла им понимать друг друга без слов. Сердце Глэдис снова предательски забилось. Покуда она убеждала себя, что ее взволновали только воспоминания о безвозвратном прошлом, Дэйв успел припарковать машину и выйти, намереваясь открыть перед Глэдис дверцу.
Глэдис ждала его приближения в лихорадочном возбуждении. Она всерьез засомневалась, разумно ли оставаться наедине с ним. Пожалуй, надо бы предложить поехать куда-нибудь еще. Улыбка Дэйва столь откровенна, а о смятении, вызванном ею в Глэдис, и говорить нечего. Самое разумное уйти немедленно – сейчас же, прежде чем он окончательно смешает все ее мысли и чувства. Она и подумать не могла, что ему так легко удастся разрушить здание ее здравого смысла, с таким трудом возводимое все эти годы!
Но жгучее любопытство заставляло забыть о здравом смысле. Ей очень хотелось узнать, как живет Дэйв теперь. А потому, как только дверца с ее стороны открылась, Глэдис молча вылезла из машины.
Дэйв провел ее в холл с лифтами и лестницей. Мозаичный пол, фонтан со скульптурами указывали на то, что дом действительно принадлежит представителям высших слоев общества. Куда ни взгляни, все говорило о деньгах. И каких!
Дэйв улыбнулся, пропуская Глэдис в кабину лифта. В его глазах плясали веселые чертики – видно, вспомнил их последнее пребывание в лифте.
– Даже и не пытайся! – предупредила Глэдис.
– И мысли не было!..
Он нажал кнопку этажа и заложил руки за спину, демонстрируя показную безгрешность и чистоту намерений, однако невинная улыбка медленно и необратимо превращалась в широкую нахальную ухмылку.
Но если Дэйв считает, что вся эта шикарная обстановка может изменить ее мнение о нем, он глубоко ошибается, с ожесточенной решимостью думала Глэдис. Деньги ничего не значат. В прошлом они не влияли на ход ее суждений, не повлияют и сейчас. Важен только сам человек, а вовсе не то, чем он владеет или не владеет.
Как бы то ни было, к тому времени как они добрались до верхнего этажа, Глэдис успела понять, что в тот день она – впервые за последние годы – живет по-настоящему. Словно бы все ее нервы были натянуты до предела, как струны, и настраивал их ее бывший муж.
И неизбежно возник вопрос: почему такого чувства никогда не вызывал у нее Майк? Ответ пришел очень быстро. Майк слишком спокоен, слишком предсказуем. Никаких неожиданностей. И эта предсказуемость временами становилась такой утомительной! Дэйв никогда не был ангелом, но в одном его нельзя было упрекнуть. Он не бывал скучен. Он порождал вихри эмоций так же естественно, как дышал.
Глэдис приходилось постоянно напоминать себе о том, что, как правило, эти вихри ничего хорошего ей не приносили, именно они-то и сделали невозможной ее дальнейшую жизнь с мужем. Потому с Майком ей будет гораздо лучше. Каждый выбор имеет свои недостатки, подумала Глэдис, и гораздо легче жить со скучным человеком, чем со скверным. По крайней мере, с Майклом Лемоном она всегда знала, что ей предстоит. И все-таки Глэдис не была убеждена в своей правоте. Она пребывала в ожидании – физическом и эмоциональном, – и чувство это становилось тем острее, чем ближе Дэйв подводил ее к своей квартире. Неужели она – всего лишь глупая мазохистка, которая снова рискнет связаться с Дэйвом Флэвином?
На пороге она замерла. Все мысли куда-то разом улетучились. Ибо то, что предстало ее глазам, было ожившей картинкой из модного журнала «Прекрасный дом», которую она когда-то вырезала и показывала Дэйву как свой идеал квартиры. Все здесь было как в сказке, и сказка эта сводила ее с ума.
Потолок, обшитый кедровыми досками, тщательно отшлифованный китайский песчаник на полу, кожаная мебель цвета терракоты, белые стены, картины в духе примитивизма, персидские ковры, великолепные напольные вазы и вьющиеся растения, обеденный стол из полированного кедра и итальянские стулья с кожаной обивкой и высокими спинками, которыми она так восхищалась… Из огромных окон открывался вид на море. Двери выходили на крытую террасу, где были расставлены низкие табуреты с мягкими пестрыми сиденьями, в кадках росли роскошные пальмы, а по аркам взбирались плющи и вьюны, словно живая рама для морского пейзажа.
Все верно до мельчайших деталей. Ничего не забыто.
Но неужели Дэйв помнил это?
Неужели он сохранил ту картинку?
А если да – то зачем?
Зачем ему было вдыхать жизнь в ее мечту, если для него она больше ничего не значила?..
– Я все правильно сделал, Глэдис? Услышав вопрос, заданный мягким ласковым голосом, Глэдис вздрогнула. У нее возникло ощущение, словно Дэйв, как некий пророк, встал над могилой, где покоились ее чувства, и повелел давно угасшей любви: «Восстань!» Да нет же – все давно мертво. Мертво! И теперь Глэдис не знала, радоваться ей или ужасаться при виде одной из грез, давно, казалось бы, похороненной в глубине души и так некстати снова пробужденной к жизни.
Она не могла смотреть на Дэйва. Пытаясь придать лицу безразличное выражение, молча приняла из его рук бокал шампанского. Вероятно, он выходил на время из комнаты, чтобы открыть бутылку, но Глэдис даже не заметила.
Сколько времени она уже находилась здесь? И с чего вдруг Дэйв предлагал ей шампанское? Может быть, есть повод отпраздновать какой-то его новый успех? Или ему просто доставляла удовольствие маленькая месть – продемонстрировать Глэдис, что теперь он владеет всем, о чем она могла только мечтать?
– Все это, должно быть, стоило тебе целого состояния, – проговорила она, неуверенно обводя рукой комнату.
– Но результат того стоил, тебе не кажется? – ответил он голосом, проникающим до самых глубин ее существа.
Глэдис промолчала: ей вовсе не хотелось показывать Дэйву раздиравшие ее чувства. Вместо этого она спросила:
– Как тебе удалось так быстро заработать кучу денег? Ведь прошло только три года.
– Все потому, что я умею рисовать карты. Важные карты. Или, по крайней мере, это умеют делать мои сотрудники.
– Карты? – окончательно растерялась Глэдис. – Разве это как-то связано с исследованием рынка?
– Еще как. Мои данные, показывающие спрос населения, помогают определить, где и какой бизнес следует развивать, – со знанием дела ответил Дэйв. – Ты понимаешь, как важна эта информация для предпринимателей?
– Да, но мне по-прежнему неясно, как ты мог столько заработать за очень недолгое время, – настаивала Глэдис; она была так поражена его пренебрежительным отношением к собственным успехам, что даже в первый раз за последний час подняла на него взгляд.
Он улыбнулся одними глазами, отметив ее удивление.
– Важно не время, которое я провел за работой, Глэдис, а знания. Чтобы получить доступ к подобным сведениям, любая крупная корпорация заплатит от пятисот тысяч до миллиона. А я зубами вцепился в эту возможность. Я был первым, кто применил такой подход к изучению рынка, и теперь никто не в силах составить мне конкуренцию.
– То есть в конце концов вся подготовительная работа окупилась, – сухо прокомментировала Глэдис.
Дэйв сдержанно улыбнулся.
– Иронизируешь? Когда мы были женаты, мне день за днем приходилось бороться за то, чтобы выжить в деловом мире, а тебе – обеспечивать меня. После того как ты меня оставила, борьба дала свои плоды – месяц за месяцем каждый доллар превращался в тысячу, а тысячи складывались в миллионы.
Упоминание о супружеской жизни вызвало у Глэдис противоречивые чувства. Она попыталась их скрыть, подняв бокал шампанского за успехи своего бывшего мужа.
– Мои поздравления, Дэйв. Ты действительно отлично справился с делом.
Теперь в его взгляде играла насмешка: он угадал ее намерение подчеркнуть разделяющее их расстояние.
– Возможно, порвав со мной, ты оказала мне хорошую услугу, Глэдис. Я сосредоточился на работе, решив хоть в чем-то добиться успеха.
– Должно быть, это принесло тебе огромное удовлетворение, – легко парировала она.
Прежде чем ответить, Дэйв поднял глаза и отпил глоток.
– Деньги – страшная штука. Когда их нет, тебе кажется, что они решают все проблемы. Когда их больше, чем нужно, неизбежно выясняется, что чего-то не хватает.
Он что, ее имеет в виду?..
Прочитав в его глазах вызов, Глэдис отвела взгляд и заставила себя сделать несколько шагов по комнате. Она вовсе не собиралась развивать эту опасную тему.
– Но, наверное, все, что тебя окружает, доставляет тебе удовольствие.
Она постаралась нащупать почву, чтобы выяснить подлинные чувства Дэйва.
– Да, – произнес он. Слишком кратко, чтобы из его ответа можно было сделать какие-либо выводы. Дэйв прошелся по комнате до самых дверей, ведущих на террасу, и как бы между прочим бросил через плечо: – Жаль, что день сегодня такой пасмурный. Обычно вся эта комната залита лучами солнца.
Его слова снова пробудили в Глэдис воспоминания. Как же она ненавидела ту дешевую квартиру, которую им приходилось снимать: окна в ней были слишком маленькими, да к тому же выходили на теневую сторону – ни единый луч солнца не проникал в комнаты, она даже успела забыть, что такое солнечный свет и тепло. Глэдис часто говорила Дэйву, что, когда они смогут позволить себе купить собственный дом, там непременно будут комнаты с большими окнами на солнечной стороне и, если возможно, с хорошим видом на…
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
