На берегах Невы

. Оказывается также, что Кузмин готовился стать композитором и учился в консерва­ тории у Римского-Корсакова и что стихи он стал писать только в тридцать три года, по совету Брюсова. Он все не мог найти подходящих «слов» для своей музыки.— Если чужие стихи вам не подходят, пишите сами,— посоветовал ему Брюсов и «показал, как это делается».Кузмин сразу обнаружил огромные способности и вскоре махнул рукой на музыку, заменив ее поэзией. Хотя музыку бросил не совсем.Рассказывали, что он так объяснял этот переход к поэзии:— И легче, и проще. Стихи так с неба готовыми и падают, как перепела в рот евреям в пустыне. Я никогда ни строчки не переделываю.

А Белый, разбрасывая фонтаном брызги и блестки вдохно­ вения, поднимается в доступные ему одному, заоблачные выси. — Мое бедное сердце, траченное молью! А ведь сердце — лев. И значит — травленный молью котик на голове и травленный молью лев в груди.— Всплеск рук,— un lion mité! 1 И я сам — un lion mité! Ужас! Ужас! Но ведь у меня, как у каждого человека, не только сердце, но и печень, желудок, легкие. Печень — волк, желудок — пантера, легкие — лебедь, широко раскинувший крылья, легкий двукрылый лебедь. Мое тело — лес, где все они живут. Я чувствую их в себе. Они все еще здоровые, только вот сердце — лев, бедный лев, бедный lion mité. Они загрызут его. Я боюсь за него. Очень боюсь! — и неожиданно перебивает он себя: — А вы, Николай Степанович, тоже чувствуете их в себе?