Лепестки Белладонны

Но, когда у Миры ничего не осталось, грезы о Джеке спасли ее, а позже – превратили сердце в сад из засушенных роз: она ни одному мужчине не позволила полить эти цветы.

Что ответила бы ей девушка из зеркала? Что она на самом деле чувствовала? Едва ли любовь. Извращенную версию любви. Одержимость, кольцом сковавшую внутренности. Невозможность, острым осколком застрявшую в сердце. Ностальгию, что напоминает незаживающую рану. Эльмира вновь и вновь сдирала корочку, не позволяя ране затянуться.

— Я знаю, ты чувствуешь себя брошенной. И мне стыдно за это. Но будь терпимее. Моя любовь к тебе не станет меньше, Эльмира. Ты — моя семья. А я — твоя семья. Не ищи врагов там, где хотят добра.

— Кассиль. — Она отыскала одежду под чьими-то платьями. — Я немка. — «Наверное». Внутри прошел знакомых холодок — незнание корней приводит к потерянности, так говорил психолог в приюте. «Кто же я? Где мое место?»

Джек ничего не заподозрил. Он никогда не поймет, сколько боли ей причиняет. Она, мотылек, летит на свет. Обжигает крылья. Зализывает раны, и вновь — к свету.

— Мне кажется, это нормально, что в разных ситуациях и с разными людьми мы ведем себя по-разному.
— И только с близкими открываем свою истинную натуру, ведь только с ними мы не боимся быть собой. Звучит как тост, ты не находишь?

— Ты заставила меня улыбаться, — словно извиняясь, Ханс развел руками. Он сделала пару затяжек и затушил сигарету о хрустальную пепельницу. — Цветочек, — Ханс сделала шаг вперед — Мира сделала шаг назад.
«Замолчи, прошу тебя, не порть все...»

— Ненависть лучше безразличия, — продолжила Мира, вырисовывая ножом узоры на белой футболке. — Все лучше безразличия. То, что ты испытываешь — настоящее. Значит, я согласна на ненависть.

Какого черта он ее провоцирует? Пальцы Миры, сжимавшие край черного хлопка, дрожали. Но она сохраняла мнимое спокойствие, привстав на носочки для безупречного зрительного контакта. Правда была на стороне Джека — он разгадал ее секрет, — но Мира не расплакалась и не попросила отвести ее к психотерапевту: исправить винтики сердца, что крутятся неправильно и заставляют желать человека, которому она не нужна.

Главное, успокоиться. Интерес к Хансу угаснет. Симпатия сойдет на нет, затеряется в сильных чувствах к Джеку. Лучше бы Ханс остался... Тогда, возможно, она бы переключилась. Остановилась. Перестала быть отравляющей балладонной, стала бы милым цветочком.

Мне кажется, это нормально, что в разных ситуациях и с разными людьми мы ведём себя по разному. И только с близкими открываем свою истинную натуру, ведь с ними мы не боится быть собой.

• Я думаю о тебе двадцать три часа в сутки! - Ханс обессиленно опустился на край дивана. - Знаешь, почему не двадцать четыре?! Еще час я ненавижу себя за это. А потом по новой! Все, мать твою, сначала!

— Повзрослел, и тогда, возможно, что-то у нас выйдет.
— Ты...отшиваешь меня?
Ханс засмеялся, чуть запрокинув голову:
— Догадливая! Пудри мозги Льюису.
—Я не пудрю ему мозги! — заняла оборонительную позицию, стараясь прогнать со щёк краску. — Мы друзья! Он женат, вообще-то!
— А ты — беспринципная стерва.

"Пойми, всё серьёзно! Твои игры имеют последствия!"

— Отличная получилась сцена, правда? — улыбнулась Мира.
— Пистолет точно был реквизитом? — игнорируя ее вопрос, спросил Льюис у режиссера. Когда тот кивнул, Джек ответил:— Печально.

— Не вини себя в произошедшем, Цветочек. Я мог увести тебя — это стоило сделать. Я мог позвать Карла, позвонить в полицию, набрать номер дрезденских мафиози...
— А такие есть? — застыв с печенькой у рта, вдохнула Мира.
— Конечно! Я играю с ними в гольф по выходным.

Пятое декабря — любимый для Миры день в году. Важнее дня рождения, Рождества и того дня, когда она подписала контракт с музыкальным лейблом. Пятое декабря — великая дата. В этот день родился Джек Льюис.