Вор с черным языком

– Я не беру денег за откровенность, мне нравится говорить начистоту.

В этом вся прелесть младенцев, не так ли? Все они похожи на любого мужчину ровно до такой степени, чтобы его успокоить, но недостаточно, чтобы уличить истинного отца. То есть не принимая в расчет цвет кожи и языка.

В битве ошибаются все, и нужно просто сделать так, чтобы ошибка не оказалась последней.

Никто не заставит тебя заткнуться лучше, чем тот, кто знает о тебе самое плохое.

Волны накатывались на холодный каменистый берег, как в те времена, когда еще не было ни воров, ни солдат, а я сидел и думал: «Какое все это имеет значение?» А потом: «Мальчик делает то, что ему говорят, а мужчина – что он сам хочет». А потом: «Солдат угощают пивом». А потом: «Мертвых солдат не угощают ничем».

Я был настолько испуган, что едва не обоссался, но разница между сильным и слабым не в том, что сильный не намочит штаны, а в том, что он эти мокрые штаны подтянет и пойдет дальше.

Самый верный способ заслужить уважение спантийца — это ранить его.

Везение существует, а тот, кто это отрицает, просто хочет приписать все заслуги себе.

Такова человеческая натура - у нас всегда найдётся медяк для каменного идола, но только не для нищего, сидящего в его тени.

не стоит путать тишину с безопасностью

такие, как ты, могут жить припеваючи на суше под защитой запугавшей всех Гильдии хитрых педрил.

Только сильные, богатые и умирающие думают, что правда — это необходимость, остальные считают ее роскошью.

под таким дождём ощущаешь себя куском дерьма, который боги пытаются смыть

• Но ты ведь любишь меня, правда? - спросил я.
• Думаю, да, но лучше спроси об этом позже, когда у меня не будет такого горячего желания перерезать тебе горло.

• Некоторым людям нужен только предлог, чтобы превратиться в грязное животное

• Ого! Зачем она ведет нас на север, Обормот?
• Если ты не перестанешь разговаривать со мной через кота, я с него шкуру сдерну.
• Зачем мы идем на север, Гальва?

Ничто не может сравниться с видом звёзд в открытом море, когда никакие факелы и лампы не пытаются оспорить их величие.