Жизнь в средневековом городе

Надежда на заботы жены поддерживает его дух... как перед жарко пылающим очагом он будет бережно разут, ноги его омоют и облачат  в свежие чулки и обуют в чистую домашнюю обувь, подадут ему славной еды и напитков за славно накрытым столом, где все продумано и предусмотрено, уложат в славную постель на белые простыни... славно укроют прекрасными мехами и утешат при помощи иных радостей и забав... о которых я, у молчу. а на следующий  день его уже будет ожидать свежее белье и вычищенный костюм. " Парижский домохозяин"

Одно блюдо сменялось другим. В тот день дóлжно было воздерживаться от мяса, посему была подана двойная порция рыбы... Все было столь искусно состряпано, что и после четырех, и пяти перемен аппетит по-прежнему не угасал... Невозможно было сосчитать (и это не упоминая прочего), сколько видов блюд из одних только яиц было изготовлено и сервировано, насколько изобретательно все это было облуплено, взбито в пену, сварено вкрутую, порублено, как одно за другим оно являлось на стол то жареным, то печеным, то смешанным с другой пищей, то само по себе... Что могу сказать я о питии чистой воды, если даже разбавить вино, вода не была допущена? Все мы, монахи, страдаем от плохого пищеварения, и за то разрешено нам следовать совету апостола: «Впредь пей не одну воду, но употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих недугов» [19]. Вот только лишь слово «немного», что поместил он на первое место, мы где-то обронили.

Женщины из состоятельных семей умеют читать, писать и считать; некоторые немного знают по латыни или могут похвастать такими благородными навыками, как умение вышивать и играть на лютне. Девочки получают образование под руководством частного учителя либо в школе при монастыре — школа для девочек при монастыре Нотр-Дам-о-Ноннэн была основана еще в VI веке. Женщины не учатся в университетах, но и мужчины, за исключением тех, кто избрал для себя путь священника, законника или медика, не учатся в них также. В среде поместного дворянства женщины образованны лучше мужчин. В рыцарском романе «Галеран Бретонский» мальчик и девочка, растущие вместе, каждый получают типичное в то время для своего пола образование: девочка учится шить, читать, писать, говорить на латыни, играть на арфе и петь; мальчик — соколиной и псовой охоте, стрельбе, верховой езде и игре в шахматы.

Видный ученик школы при соборе в Труа, желающий продолжить свое образование, мог отправиться в Париж, расположенный всего лишь в ста шестидесяти километрах. Если он решался на этот шаг, то присоединялся к двум-трем тысячам молодых людей Латинского квартала, каждое утро выбиравшимся из своих жилищ, чтобы в толпе соучеников, в одинаковых облачениях и с одинаково выбритой головой, поспешить по направлению к Соломенной улице (названной так, поскольку пол, на котором сидели студенты, был устлан соломой). В полдень студентам обычно был положен перерыв на обед, после которого во второй половине дня они снова встречались на очередной лекции или диспуте. С наступлением вечера они могли продолжать штудировать книги, или переписывать тексты при свече, или (раз уж все виды спорта, включая шахматы, были для них под запретом) приступить к азартным играм, выпивке и блуду. Несмотря на то что ученики поступали в университет в возрасте четырнадцати-пятнадцати лет, их частная жизнь почти никак не контролировалась. Университет даже не имел собственных зданий [74], занятия же проводились прямо в домах учителей. Студенческие квартиры, комнаты, где шли занятия, и бордели тесно соседствовали друг с другом, и порой диспутирующие учителя с учениками занимали второй этаж, тогда как сводники и проститутки — первый.

Граф Шампани Тибо IV был поэтом. Выросший при регентстве своей талантливой матери Бланки Наваррской, Тибо был женат сначала на принцессе Дагсбургской, затем на принцессе Божё, а позже на принцессе Бурбонской, от которой имел восьмерых детей. К этим отпрыскам он добавил еще четырех, родившихся в его многочисленных любовных связях. Однако главная и непреходящая страсть в его жизни была целомудренной благодаря недоступности ее объекта — королевы Франции. Дама его сердца, Бланка Кастильская, жена, а затем вдова Людовика VIII и мать Людовика IX, была десятком лет старше Тибо. Однако страсть Тибо к Бланке имела такую силу, что его даже подозревали в отравлении ее мужа, когда король внезапно умер. Несправедливость обвинения подтолкнула Тибо присоединиться к баронам-смутьянам Гуго де Ла Маршу и Пьеру Бретонскому в своего рода антироялистской гражданской войне. Когда по здравом размышлении Тибо все же решил отказаться от участия, Гуго и Пьер обрушили на него свою злобу и вторглись в Шампань, сжигая стога сена и амбары на своем пути. Остановленные только у стен Труа, когда прибыли спасительные силы, посланные королевой Бланкой, мятежные бароны уже были вынуждены повернуть назад и отправиться домой.