До тебя

Эта картина – она в моем кресле, ее руки на руле, – была уже чересчур.
Я поерзал на месте, не в состоянии контролировать собственный член.
Впрочем, как обычно в ее присутствии.
Не знаю, чем меня так заводила мысль, что Тэйт сидит в моей машине. Может, дело было в том, как она смотрелась в ней, или в том, что только этим двоим – девушке и машине – удавалось заставить мое сердце биться, а теперь они соединились воедино. Мне стало тесно в штанах.

Я не забыл дышать. Мне просто больше не хотелось.

Проклятье. Она была прекрасна.
Ее взгляд был пронизывающим, и она тяжело ловила ртом воздух. Она выглядела разъяренной и сексуальной, и я понятия не имел, что она сделает в следующий момент – ударит меня или трахнет. Было ясно только одно: и то, и другое будет жестко.

Обойдя машину и сев за руль, я завел движок, ощутив его рокот всем телом. Смыслом моей жизни были две вещи: мучить Тэйт и рвать всех на трассе.

Я не хотел, чтобы у Тэйт возникли неприятности.
Точнее, я хотел, чтобы причиной этих неприятностей был я сам, а не кто-то еще.

– Тэйт, ты моя, а я твой. С каждым днем ты будешь осознавать это все больше и больше. Когда у тебя не останется сомнений, тогда я заработаю твое доверие.
– Я твоя. Просто я не была уверена, что ты действительно мой, – тихо сказала Тэйт.

-Разве я улыбался?-мое лицо вернулось в исходную позицию.
-Да, и это странно. Ты улыбаешься только тогда ,когда обрываешь бабочкам крылья,....

Мэдок был не такой, как я. Всеобщий любимчик, душа компании. Преподнесет вам порцию дерьма, а вы попросите кетчуп.

– Я не шлюха, – мягко произнесла она, и я поднял голову и посмотрел на нее.
Ага, к этому я уже привык. Девушки обычно мучились совестью, если были слишком «легкодоступны», как будто существовал какой-то гребаный двойной стандарт: парни могли наслаждаться сексом, а девчонки нет.
А знаете, что хуже всего? Именно девушки и установили этот стандарт. Парни не употребляют термин «шлюха». Мы не судим. Ей не нужно ни в чем меня убеждать.