При дворе двух императоров

Автор данных мемуаров, старшая дочь поэта Ф. И. Тютчева Анна Федоровна Тютчева, родившаяся в Мюнхене и в возрасте 18-ти лет переехавшая в Россию, где в 1853 году была назначена фрейлиной цесаревны Марии Александровны, жены будущего царя Александра II.

В течение тринадцати лет имевшая уникальную возможность наблюдать жизнь двора изнутри, сначала при Николае I, а потом при Александра II и при этом активно ведшая личный дневник, впоследствии она опубликовала свои воспоминания о том времени, интересные прежде всего как документ исторической эпохи, могущий рассказать о людях, с кем она была непосредственно знакома или по долгу службы пересекалась.

Её замечания и суждения касаются многих вопросов не только непосредственно жизни двора, но и дальнейшей судьбы России, её развития и перспектив. Некоторые мысли и оценки настолько категоричны и безапелляционны, что временами складывалось ощущение написанного активным революционным деятелем.

Любые мемуары, написанные вне зависимости от пола, априори грешат субъективностью в той или иной мере, во-первых, а во-вторых, всегда интересно на чем прежде всего сосредоточится автор: на приметах того времени или личных взаимоотношениях с окружающими его людьми. Поэтому при чтении все равно порой необходимо анализировать прочитанное с другими источниками.

При широте взглядов, уме и многих личных качествах Анны Фёдоровны, заслуживающих внимания и уважения, при чтении данных мемуаров порой складывалось впечатление не исторического документа, не свидетельства эпохи, а банального описания женских сплетен и дрязг, приправленных личными обидами и недопониманием. От этого в целом впечатление о прочитанном не самое радужное и навряд ли я смогу кому-либо рекомендовать их.

Много раз слышала, что литературный талант передаётся по наследству, и это, как раз, тот случай, когда данное утверждение неоспоримо доказывает свою правдивость. Читая дневники и воспоминания Анны Тютчевой, нельзя не заметить проницательный ум, изящество языка и отточенную мысль. Записи Тютчева вела на французском языке, но и русский перевод передаёт тот прекрасный стиль писательства, которым владела Анна Фёдоровна.

У меня именно такое издание «Мысль» 1990ого года, и дневники немало «урезаны», так что буду говорить только за те 190 страниц, которые имею в сей книжице.

Первое, что приходит на ум после прочтения дневников и воспоминаний Тютчевой, это сдержанная искренность. Иногда меня даже удивила та оценка, которую она даёт императорам и императрицам, при чьём дворе ей пришлось жить и чью судьбу разделять. На мой взгляд оценка эта очень точная и мудрая, без прикрас.

Николай I был Дон Кихотом самодержавия, Дон Кихотом страшным и зловредным, потому что обладал всемогуществом, позволявшим ему подчинять всё своей фантастической и устарелой теории и попирать ногами самые законные стремления и права своего века». /…/ Угнетение, которое он оказывал, не было угнетением произвола, каприза, страсти; это был самый худший вид угнетения — угнетение систематическое, обдуманное, самодовлеющее, убежденное в том, что оно может и должно распространяться не только на внешние формы управления страной, но и на частную жизнь народа, на его мысль, его совесть, и что оно имеет право из великой нации сделать автомат, механизм которого находился бы в руках владыки. Отсюда в исходе его царствования всеобщее оцепенение умов, глубокая деморализация всех разрядов чиновничества, безвыходная инертность народа в целом.

Поразили, конечно же, и рассуждения Тютчевой о этикете, рабами которого являлись как сами императоры, так и все придворные. Если верить Автору, то в «расписании» не находилось места живой мысли, увлечённому погружению в чтение или беседу, даже развлечения их условны. Всё расписано по часам.

Что же касается жизни прислуги, в том числе и фрейлин, то Тютчева как никто другой описывает это состояние души (иначе и не назвать):

Я живу как во сне, среди нового для меня мира и незнакомых мне людей, живу только внешней и поверхностной стороной своего существа, и где мое настоящее «я» — я не знаю. Мы живем в неестественной близости с лицами, стоящими неизмеримо выше нас, мы их видим постоянно, видим исключительно их и совершенно невольно отождествляем себя с ними, тогда как они могут интересоваться нами только, поскольку мы соприкасаемся с ними, и остаются и должны оставаться по отношению к нам равнодушными и более или менее чуждыми. Это и делает придворную жизнь такой пустой для тех, кто не погружен исключительно в суетность; ищешь интереса сердечного или умственного и не находишь ничего, что бы удовлетворяло. Часто случается, что вас нет среди избранных, приглашаетесь не вы, а ваша соседка по коридору, и ваши кружева и кисея подновлялись и извлекались на свет божий зря, а вечером те, кто не участвовал в этом катании императорской семьи в экипажах с английской упряжью, остаются одни по своим углам и не могут найти себе товарищей по несчастью среди разлетевшегося во все стороны общества; все это вас раздражает и омрачает ваше настроение. Идешь в одиночестве гулять по берегу моря, размышляя о суете земного величия, а я лично еще о невнимании ко мне императрицы, если случится, что в этой непрерывной толчее мне совершенно не удалось видеть ее в течение нескольких дней, и приходится убеждаться, что она даже не замечает моего скромного существования.

Тютчева, конечно же, описывает важные исторические события, будь то война за Севастополь и трагическое положение России, мрачная атмосфера во дворце, болезнь и похороны императора Николая Первого, коронацию наследника, очень часто попадались скучные описания церемоний и молебен в церкви. Что меня искренне позабавило, так это рассказ о спиритических сеансах - как августейшие особы общались с духами, крутя столы и задавая не только личные, но и государственно важные вопросы. Из всего этого сумасбродства со столами, мне лично остались непонятны две вещи – это каким образом поднимались столы (Тютчева пишет, что человек так не смог бы) и что за движения «ледяного воздуха» ощущали на себе все присутствующие ? Впрочем, глупость всего происходящего Анна Фёдоровна осознавала, о чём и писала в дневнике.

Любителям сверхъестественного понравится также и то, что Тютчева пишет о дурных предзнаменованиях, предшествующих кончине императора Николая Первого, а их было целых три. Право, читая такое, можно и самому стать суеверным!

Не смотря на то, что Николай Первый прославился своей "любвиобильностью" к хорошеньким женщинам, каких-либо сплетен на этот счёт Тютчева не приводит, лишь вскользь упоминает девицу Нелидову. Наоборот, она пишет о любви царя к своей жене и всяческие выказывания забот к ней. Интересно и то, как обращались к фрейлинам императоры и цесаревичи, нередко Тютчева подчёркивает мягкость голоса и великолепное знание иностранных языков.

Это очень интересное чтение, Анна Фёдоровна – ценный свидетель и своё внимание к деталям и правдивый рассказ ей удалось облечь в прекрасную словесную оболочку! Эта книга безусловно заслуживает внимание, даже просто в качестве интересного повествования и возможности погружения в эпоху.

Анна Тютчева - дочь поэта Тютчева, жена славянофила Аксакова, фрейлина императрицы, воспитательница ее любимой дочери и просто интересная умная женщина.

У меня есть бумажное издание 2008г и аудиокнига, начитанная по более раннему варианту. Аннотация к бумажному изданию не врет: оно действительно значительно расширено. В аудиоварианте отсутствуют целые смысловые и временные блоки.

Книга состоит из небольших по объему воспоминаний и подробного дневника. В дневнике Анна Федоровна гораздо откровеннее, чем в воспоминаниях. Всю жизнь она пыталась заполнить место, оставленное рано умершей матерью. Сначала на эту роль возводилась мачеха, а потом императрица. Относилась она к ним весьма неровно и экзальтированно. Все эти душевные метания Тютчева добросовестно воспроизводит в дневнике. Странная и неестественная жизнь фрейлин двора предстает во всей полноте. Для фрейлины императрица - смысл жизни. Для императрицы фрейлина - предмет обстановки. Тютчева и осознает эту ситуацию, и пытается с ней бороться, и подчиняется ей. Она последовательно пытается наполнить смыслом свое существование. Не всегда, конечно получается. Возникают курьезные моменты. К примеру, фрейлина вдруг начинает бояться за исход очередных родов государыни и развивает по этому поводу неуемную деятельность. Окружающие равнодушны и черствы, но это не останавливает девушку (уже, правда, немолодую). Стоит заметить, что у императрицы это были кажется седьмые роды. Так что я вполне понимаю недоумение окружающих. Далее Тютчева становится воспитательницей маленькой великой княжны Марии Александровны. Это описано тоже очень интересно и весьма познавательно.

Своих славянофильских взглядов Тютчева не скрывает с первых шагов при дворе. Не боится высказывать свое мнение и возражать государям. Правда, это мнение часто не основано ни на чем, кроме эмоций, и встречает вполне понятное раздражение. Тут опять она производит впечатление ребенка, который вмешался во взрослые дела.

Объем дневника конечно большой. Но тем, кто интересуется именно повседневной жизнью двора, очень рекомендую.