Тарас Бульба. Вий

Наверное, Вий входит в школьную программу, но к своему стыду я этого произведения совершенно там не помню. Само произведение ещё по советскому фильму помню, конечно. А вот то, что читал его - нет.

С удовольствием восполняю пробел. Невероятно живой язык. Читать одно удовольствие.

При этом повествование и описания не затянуты, а картина предстаёт достаточно красочная.

Ни разу не увидел в тексте "нельзя", всегда употребляется замечательное "неможно". Так же междометие "вишь", видимо, образованное от "видишь" и со временем превратившееся в "ишь". Например, "ишь ты". Но это мои дилетантские наблюдения.

По какой-то загадочной причине школьная программа с весьма незначительными отклениями выстроена по хронологическому принципу. Выбор произведений местами странен, местами очевидно моралистичен (не убий, не укради, почитай отца и мать), и вот так, легкой рукой, Гомер (выкуси, Джойс), Ломоносов, Пушкин, Лермонтов и ко - писатели для раннего пубертата. Достоевскому с Толстым повезло чуть больше, их прочитают в 16-17 (ну в пересказе, конечно, нафига все эти тома вычитывать). ФадеевБабельБулгаковСолженицинШолоховЗамятинГорький проносятся одной скороговоркой в пылу подготовки к выпускным и вступительным экзаменам, так что их не читал практически никто. Местами - может и к лучшему.

Гоголя размазало по школьной программе больше, чем многих, аж на три класса, Тараса же Бульбу сочли произведением, понятным самым юным читателям. Поэтому у всех в голове оно остается смутным воспоминанием о каком-то мужике с чубом (спасибо, сети ресторанов), "Я тебя породил, я тебя и убью", а также "Тиха украинская ночь, да только сало надо перепрятать". Что, последнее не оттуда? И не было сала? Ой, да хватит уже умничать. В целом воспоминание пассивное и достается из широких штанин только в спорах за няш, мяш, гогольнаш, кто там чья мать городов, и тут можно уже и блеснуть цитаткой про породил-убью и ночь с салом (ой, ну да хватит уже занудничать!) в качестве контрольного вербального аргумента (дальше - кулаки, что, впрочем, вполне по-бульбовски).

Естественно, в таком возрасте тяжело думать о поступках и характере героев, все что попадает в голову - слова школьной учительницы, и ярчайшим тому подтверждением является вторая по популярности рецензия на этом сайтике, написанная девочкой Дашей после прочтения по школьной программе. Там с первых слов говорится о любви к Родине, к Богу и прочим мифическим образам в упрямой голове Тараса. О том, что этот человек тупо, с остервенением, без какого-либо анализа сначала тащит своих сыновей на войну (ПАТАМУШТА НАДА БЫТЬ МУЖИКОМ), потом долго и бесславно осаживает умирающий город, потом из чувства тупой злобы и упрямства остается добивать поляков, убивает одного сына, едет смотреть как убивают другого сына, из-за несдержанности и, опять же, глупости, не сумев его повидать перед смертью, а потом устраивает разнос и рубку в компании таких же интеллектуалов, Даша не пишет. Она пишет о доблести, о вдохновенных речах, о русской силе и благородстве. Хотя о каком благородстве может идти речь, если эти люди не щадят женщин и стариков, их с трудом может образумить лишь собственное духовенство (мызабогаснамибог), да и то не всех, они стреляют в лицо своему влюбленному сыну и смотрят как пытают второго, повторяя "молодец, хороший сыночек". Перед смертью, кстати, оба вызывают - один к паночке, другой, к отцу - да только перед смертью, Тарас, их нет обоих. По твоей вине.

Глупость, отсутствие анализа действий, жестокость, упрямство, бездумная храбрость, фанатизм - вот то, что есть у Тараса и подобных ему, и это все то, на что ставят люди сверху, разжигая войны. Ставят - и выигрывают. Уже очень много лет. А потом сливают за ненадобностью. Это все Даша, или скорее учительница Даши, называет борьбой за "интересы народа, свобода отчизны и процветание веры". Видимо, потом, та же учительница расскажет примерно в тех же красках о гражданской войне, но это тоже никто не запомнит, т.к см. выше. Вот только встретить им обеим таких борцов я не пожелаю.

Байки из склепа
  Акция перечитывания школьной программы продолжается. Прочтена была, конечно, не аудиокнига и не только "Вий", но еще и Петербургские повести, потому сразу хотелось бы закрепить мнение о Гоголе в целом, а не о каждом его творении, ибо, как мне кажется, занятие такое является бесполезным.
  Я - как, наверное, многие - сознательно не читал в школе многое из русской классики с тем, чтобы вернуться самостоятельно и найти в ней что-то свое. Вот господин Гоголь и стал одним из тех, у кого довелось найти таковое: положительно, эти - как бы не скатиться до заунывных неологизмов - насквозь пропитанные фантастизмом повести, вываленные в малороссийском и чиновничьем антураже, невозможно не полюбить - ну вот хотя бы за эту особую местами едва уловимую гоголевскую ироническую усмешку, грамотных собак, старую церковь и галушки.
"Вий", например, всем своим существом и мистикой постоянно отсылает с очень старому глуповатому сериалу "Байки из склепа", кажется, что по духу они чертовски близки именно тем, что прочитать первое и посмотреть второе примерно равно тому, чтобы сесть в сумерках у костра и послушать какую-нибудь старую легенду о ведьмах и вампирах. История вроде бы страшная, но не пугает. "Вий" тоже; зато каким языком написана, читать не перечитать.

Очень необычное произведение для Гоголя. Стоящее особняком от всего его наследия. Почему написал, что за мысли одолевали? Могла бы понять, если бы автора подталкивала в спину "рука КПСС".
Лжепатриотизм на фоне походов украинских козаков на извечных врагов украинцев - ляхов (поляков). Лжепатриотизм, доведённый до абсурда, до гротеска. А может быть это пародийное, сатирическое произведение? Саркастическое, что более Гоголю к лицу? Так мастерски завуалированное под тупой, слепой патриотизм.
Нет разумных объяснений, зачем родному отцу отправляь двух образованных молодых людей на смертную бойню, зачем погрузить их в пьяно-кровавый чад походной жизни, зачем убить за любовь.
Тарас Бульба - бездушный, неразумный Терминатор, уничтожающий на своём пути всё мыслящее и чувствующее. Персонаж, несвойственный украинской ментальности.
----------
PS. Оказывается в основе сюжета лежат реальные события. Прадед учёного-путешественника-этнографа Н.Н.Миклухи-Маклая был запорожским козаком (Степан Миклуха). И он убил своего сына за любовь к польке. :(
Да, мораль - понятие расплывчатое.
Занятно, что впоследствие Степану Миклухе было дано дворянское звание за героизм при штурме Очакова (во время российско-турецкой войны). Позже он осел в Черниговской губернии.

Читать повесть было не просто. Слог и язык Гоголя для меня тяжелый. Долго приходилось вчитываться в текст и искать значения многих слов.

Несмотря на это чтение было интересным. Мне понравилось как автор связал исторические факты с художественным вымыслом. Написано очень достоверно. Читая я верила, что такие личности жили в ту эпоху.

Герои не вызвали у меня симпатию. Особенно казаки. При повторном перечитывании я иначе восприняла их поступки. Сейчас они мне показались дикими, но я понимаю, что по-другому быть не могло.

В 1834 году Гоголь писал в письме к М. А. Максимовичу: «Историю Малороссии я пишу всю от начала до конца». Историческая книга так и не увидела свет, но найденные материалы легли в основу повести «Тарас Бульба». Значительно обогатили художественное произведение обретенные Николаем Васильевичем знания об обычаях казаков, их быте, кулинарных пристрастиях и фольклоре.

Может и забавно будет читать в эпоху потребления следующие строки, но меня они отчаянно очаровали:

Или «Большая часть гуляла с утра до вечера, если в карманах звучала возможность».

Это же надо так диссонансно любить деньги, чтобы назвать их «звучащей возможностью» и в то же время совершенно их не считать.

Следующая тема еды, напитков и такой абзац:

Слово «пундики» меня покорило, и «вытребеньки» чувствую войдет в лексикон.

Тема смерти и вечной жизни

До 16 столетия, до развития науки лучшей смертью для мужчины было пасть смертью храбрых в бою, заслужить царствие небесное:

Что понимать под вечной жизнью и как ее удостоиться? Идеи о спасении вызывает особый отклик и трепет. О том ли это, чтобы сохранить подвижность и жизнь тела или о том, чтобы запомниться в истории, в сердцах, памяти других людей, оставить след? Вернемся в 15 век и посмотрим, как спасали свои души казаки:

Их заметят словом, споют, придумают мифы, сказания, легенды. О них скажут люди и сохранят...

А украинцы?
«Тарас Бульба» Н В. Гоголь

В повести Гоголя есть Восточная Украина, называемая им Новороссией, в которой обитают запорожские козаки, которых он же обзывает русскими. Русские по Гоголю хорошо умеют две вещи бухать и воевать. Еще там обитают жиды всех мастей. А вот в Западной Украине обитают западенцы, то есть поляки, которые запрягаю православных как скотину и захватывают православные храмы. То есть история опять и опять повторяется. Есть да полоса: Европа и русский мир, которые веками враждуют и не видно этому ни конца ни краю. А вот непосредственно украинцев я в книге не обнаружил.
Сам же Бульба как козачий гетьман нарисован в книге как весьма деструктивная личность, ради русской идеи он не щадит ни живота своего, ни своих детей. Очень много патриотичного пафоса. Вообще тема безудержной мести очень нехорошее занятие и никогда не доводила до добра.

Читая в школе «Тараса Бульбу», я не обратила внимание на это произведение вообще никак, мне было не интересно. И вот сейчас, заново знакомясь с ним, я понимаю, что много было бы упущено, не попадись оно мне в рамках игры. Тарас Бульба и два его сына, отправляются в Запорожскую Сечь, а там стоит разгул и веселье. Но не для того вез Тарас сыновей в Сечь, он поднимает казаков в поход на поляков, против посрамления православной веры. Любовь казаков к своей земле, к вере христианской, смелость и дружба, поразили меня в самое сердце. Век был жестокий, и трудно нам понять многие вещи, но такова жизнь, и то, что мы сегодня считаем нормой, завтра будет ужасать людей будущего поколения…

У Николая Васильевича нет ни одного лишнего слова, ни одного картонного персонажа. Возможно, мы не найдем в этой повести какого-то глубокого, малопонятного философского смысла, однако идея, преподнесенная в ней, не стареет с веками: самый главный страх находится не в полумраке старой церкви, а во мраке собственной души.
Он не ставил перед собой задачу написать первую, в русской литературе, повесть в жанре, который сейчас принято называть Horror. Сильно подозреваю, что в его планах стояла только литературная обработка известной народной легенды. Но какой потрясающий результат! Начнем с того, что благодаря живому, практически искрящемуся от народных метафор языку, книга до сих пор обладает абсолютно кинематографическим эффектом присутствия, до которого ой-как далеко, кстати сказать его вольным киноэкранизациям! К слову, легенда о Паночке и Вие, вполне заурядна, каждый славянский народ может похвастаться десятками, если не сотнями подобных баек. Повесть Гоголя же, в очередной раз напоминает нам, что в литературе иногда не столь важно, что и кому ты рассказываешь, главное — как! Ощущение предопределенности бытия главного героя роднит его, чуть ли не с древнегреческой традицией, когда после мрачных предзнаменований еще в самом начале, его грустный финал совершенно очевиден. Тем не менее, герой настолько живой и колоритный, что его схватка с роком, не на шутку захватывает. Ведь вся эта славянская нечисть — не более, чем художественное средство.
Гоголь мастерски умеет нагнетать атмосферу – явления нечистой силы с каждым разом все страшнее, если первая встреча Хомы с ведьмой выглядит сверхъестественным, но все, же не слишком страшным событием, то первая же ночь над гробом – это уже настоящий ужас. Ведьма все страшнее, она то ходит, то летает, и, в конце концов, вызывает чудовищ; но во вторую ночь чудовища не успевают явиться, царапаясь в окна и двери церкви; и читатель уже уверен, что уж в третью ночь они точно доберутся до Хомы. Подробного описания чудовищ нет, но уже отрывочные картины их сверхъестественного безобразия, сюрреалистического дают представление о том, как они выглядели: более подробные сведения убавили бы таинственности. Сам же Вий и узнаваем, мифологичен, и в то же время совершенно враждебен человеческой реальности – в его внешности соединились и живое, и мертвое, и что-то механическое.
Сама повесть ближе к романтическим традициям Байрона и Гете, ибо повествует о сражении человека с собственной судьбой. Описание же финального акта этого противостояния по своей красочности и драматическому накалу не имеет аналогов в мировой литературе! На этом фоне вся современная мистическая литература, включая авторов выглядит немного наивно и архаично. Я не знаю, будут ли через 100 лет люди из новых поколений вспоминать, кем был в нашем столетии Стивен Кинг или Клайв Баркер, но мне, почему-то кажется, что они все равно будут читать Гоголя!

Первый и последний до сего момента раз читано в школе. В памяти оставалась кое-как фабула, пара расхожих цитат, выученный наизусть отрывок про степь и общее ощущение какой-то несусветной грязной атмосферы.

Ну что ж. Ещё раз убедилась в том, что дети всё понимают или, если не понимают, то ощущают правильно. Рассказ этот – гадость редкостная. Вообще не знаю, за что его так хвалят, и чем тут можно восхищаться, кроме как технической составляющей (язык, стиль, композиция). Козаки производят впечатление полных отморозков, нелюдей, по которым тюрьма плачет. Абсолютный инфантилизм, безответственность, отсутствие всяческой эмпатии, человеческих чувств. Одно пьянство и разбой. А главный герой – просто придурок полнейший, чего стоит его «посещение» пленного сына. А смерть - так вообще кандидат на премию Дарвина. Единственный персонаж, у которого есть зачатки человеческих чувств и художественной восприимчивости - Андрий - выставлен отрицательно: предателем и слабаком.

Можно сказать, что автор так и хотел их охарактеризовать, как отрицательных персонажей, но очевидно, что это не так. Глубокая симпатия к «подвигам», восхваление жестокости и кругом – двойные стандарты. Например, богатство поляков и евреев характеризуется только уничижительным образом (хотя по факту описывается что у одних это королевские или заёмные средства, а у других – результат коммерческих умений), а богатство козаков целиком и полностью награбленное (об этом говорится впрямую) – так и молодцы козаки, герои.

Антисемитизм в рассказе зашкаливает. Ещё в школе, помнится, мне было ужасно стыдно за автора. Там, где я росла, антисемитизм считался чем-то диким, каким-то дремучим пережитком, да и вообще непорядочным. И мне было неловко перед моими одноклассниками-евреями, что их вот так вот за людей не считают. Прям мерзко было, до сих пор помню.

Единственное, что может хоть как-то оправдать полученную картинку, так это если воспринять этот рассказ как эпос (что некоторые критики и делают). Мне эта мысль несколько раз приходила в голову при прочтении, но – нет. Невозможно в 19 веке создать эпос, никак невозможно. Авторские уши (то есть, оценка, индивидуально-личное отношение) видны повсюду, хоть он и очень старается подлаживаться под стиль этакого «народного сказителя». Только автор почему-то не понимает, что истинная эпическая объективность не в том, чтобы обгадить врагов и восхвалить своих: Гомер восхищается Гектором и сострадает Андромахе, Кассандре; в эпосе врага уважают. А у Гоголя что евреи, что поляки, что татары выставляются моральными и физическими ничтожествами, и непонятно тогда, что же героического в том, чтобы победить таких немощных врагов?

Ну и пятиминутка феминизма. Три женских персонажа – мать, панночка и татарка – даже не поименованы (фантазии не хватило у автора, зато у всех, даже у самых третьестепенных козаков есть имя и фамилия). Их судьба автора не интересует. Более того, она не интересует и персонажей. Сыновья как-то ещё один раз вспомнили о матери, но Бульба о жене – никогда. Женщины у Гоголя не чувствуют, не думают, не действуют, живут на инстинктах. Если у матери он всё-таки описывает некие чувства (и то, только те, которые обращены к мужчинам), то панночка здесь вообще как декорация. Описания внешности доставляют отдельно: мать у него исключительно «старуха» (с чего бы это, если старшему сыну 22 года???), а описание панночки исключительно сладострастно, и подано с довольно гадливым отношением, мол, мерзкие сети, которые могут отвлечь Настоящего Мужчину от его Дела. Сцена встречи в блокадном городе вообще не выдерживает никакой критики, враньё, она не могла так чувствовать, как это описывается. Ну и в заключение. Вот это вот, что за садизм? (цитата):

Что это за смакование: тело пышное и прекрасное, чудные груди, густая коса? Вообще-то она там от голода умирала. Да и сама мысль, что женщину можно не за облик полюбить, не как красивую вещь, автору и его герою в голову не приходит.