Пленница

Каждый художник — гражданин неведомой страны, позабытой даже им, отличающейся от той, откуда, снявшись с якоря явится другой художник.

Ключи становятся ненужными, как только тот, кого не пускают, может воспользоваться отмычкой или ломиком.

Любовное влечение подобно любопытству, которое возбуждают у нас названия стран: неизменно терпящее неудачу, оно воскресает и вечно остается неутолимым.

Кто сильнее действует на нервы, чем человек нервный?

Ревность — это жажда знания. благодаря которой мы в самых разных местах получаем всевозможные сведения, но только не то, которого добиваемся.

Быть может, мы должны много страдать из-за человека, чтобы в часы передышки он вознаграждал нас тем умиротворяющим покоем, каким дышит природа.

Обладание тем, что любишь, — это еще большая радость, чем любовь.

Устойчивость привычки обычно соответствует ее ничтожности.

Скоро забывается то, что глубоко не продумывается.

Зачастую ревность есть не что иное, как потребность быть деспотом в сердечных делах.

Из тех, кто входит в состав нашей личности, видимые снаружи не являются самыми главными.

Я вслушивался в это таинственное, шелестящее излучение, ласковое, как морской ветерок, волшебное, как лунный свет, - в то, что было ее сном. Пока он длился, я мог думать о ней, смотреть на нее, а когда он становился глубже, то - дотрагиваться до нее, обнимать ее. В эти мгновения я любил ее такой же чистой, такой же идеальной, такой же таинственной любовью, какою я любил неодушевленные создания, составляющие красоту природы.

Когда она спала чуть крепче, она была уже не только растением; ее сон, на берегу которого я мечтал, охваченный освежающим наслаждением, которое никогда не утомляло меня и которое я мог бы впивать в себя до бесконечности, - это был для меня целый пейзаж.

мы живём только с теми, кого не любим, кого заставляем жить с нами, только чтобы убить невыносимую любовь, идёт ли речь о женщине, о стране о женщине, заключающей в себе страну.

Стать счастливыми не удается, но зато подмечаешь причины мешающие достижению счастья, которые остались бы для нас невидимыми без этих внезапных просветов разочарования.

'мы ясно чувствуем, что в этих фальшивых положениях есть какая-то правда, что если жизнь не вносит изменений в нашу любовь, то мы сами пожелаем их внести или симулировать и заговорить о разлуке, — настолько сильно в нас сознание, что всякая любовь и все вообще вещи быстро приводят к прощанью. нас охватывает желание плакать слезами, которые оно принесет, задолго до того, как оно наступает'

человек, которого вы, вероятно, считали дурачком, сделал вас героем одного из своих романов

Любовь— это пространство и время, отзывающиеся болью в сердце.