Эклиптика

Еще одна вещь, которой вас не научат в художественной школе: истинное вдохновение приходит, лишь когда приглашение уже недействительно. К нему нельзя подготовиться, его нельзя заманить на крыльцо. Оно застанет вас либо во сне, либо за домашними хлопотами, либо в компании дурацких соседей, которых вы пригласили из вежливости. И когда оно наконец явится, вам придется проснуться, бросить дела, выставить притворщиков за дверь – лишь бы ему было уютно, потому что исчезнет оно куда быстрее, чем возникло. Нет лучше компании, чем вдохновение, но сама его благость разобьет вам сердце, когда оно уйдет. Так что не тратьте время на просьбы вытереть ноги. Встречайте его с распростертыми объятьями.

Мы не знали, как давно существует Портмантл, знали только, что многие искали здесь приюта задолго до того, как мы заявили на него свои права; для того он и был построен – спасать разочаровавшихся в себе художников вроде нас. Уединенность усадьбы позволяла творить вне смирительной рубашки мира, не испытывая его давления. Здесь мы могли заглушить голоса, что зудели и нудили в сознании, забыть о душащих сомнениях, отбросить обыденные хлопоты, помехи и обязанности, отстраниться от инфернальных звуков цеховой жизни: телефонных звонков, поторапливающих писем в фирменных конвертах от галерей, издателей, студий, меценатов – и работать, наконец-то работать, без чужого вмешательства и влияния. "Свобода творчества", "самобытность", "подлинное самовыражение" – эти слова повторялись в Портмантле, как заповеди, пусть даже они редко претворялись в жизнь, а то и вовсе были призрачными идеалами. В Портмантле просто восстанавливали силы. Своего рода санаторий, куда приезжали не за телесным оздоровлением, но чтобы обрести утраченное вдохновение, упущенную веру в само искусство. Ясность – так мы это называли; единственное, без чего мы не могли жить.