Душевные смуты воспитанника Тёрлеса

- В чем дело, мой мальчик?

• Ничего, мама, просто подумалось что-то...

  Роман взросления и воспитания - еще лет десять тому назад подобная книга, скорее всего, показалась бы мне неимоверно скучной и затянутой, но, когда собственная юность оказывается далеко позади, на многие вещи начинаешь смотреть иначе и чужую юность, описанную автором, оцениваешь совершенно по-другому.

  Особую прелесть книги для меня составляли не сюжетные перипетии романа - к слову, их здесь почти и не будет. Плотное, донельзя красивое повествование составляют большей частью размышления главного героя - невеселые думы о себе, собственной душе, своем предназначении и, конечно же, отличии от окружающих. Ох, уж эта юность! Все воспринимается лишь исключительно в черных или белых тонах, максимально категорично и эгоистично по сути: ведь кажется, что происходит с тобой сейчас, ни с кем никогда в мире до этого не происходило. С годами постепенно уверяешься, что это далеко не так, но до этого понимания ведь тоже нужно дорасти, многое пережить: и хорошего, и плохого...

  "Не общий ли это закон, что в нас есть что-то, что сильнее, больше, прекраснее, страстнее, темнее, чем мы? Над чем мы настолько не властны, что можем лишь наудачу разбрасывать тысячи зерен, пока одно вдруг не прорастет темным пламенем, которое поднимется далеко выше нас?.. И в каждом нерве его тела дрожало в ответ нетерпеливое «да».

  Главный же герой, Терлес, воспитанник училища-интерната, только-только вступает в эту очаровательную пору своей жизни, когда все кажется опасным и вместе с тем таким загадочно-манящим, что и не разберешь: твои ли это желания? По натуре робкий, стеснительный, он ищет спасения от одиночества в дружбе с грубыми однокурсниками. Вряд ли, конечно, подобное можно назвать дружбой, но так, по крайней мере, видится ему. Его переполняет и жажда новых впечатлений, и стыд за эти желания, и смятение, и раскаяние (как же мне все это напомнило книгу Джеймс Джойс - Портрет художника в юности ) Дружба с этими людьми словно дает выход этим новым, необузданным страстям в его сердце (речь в книге пойдет про нетрадиционные отношения, поэтому тем, кто не приемлет подобное в литературе, книгу к прочтению я не рекомендую - здесь будет довольно много откровенно вызывающих сцен, 18+). Закончится все это закономерно плохо. Писатель еще раз напоминает читателям, что к страданиям ведет не строгость, а излишняя свобода и развращенность нравов.

  Интересный опыт фокусировки лишь на одном этапе жизни героя, но не покидает ощущение недосказанности. Так и хочется узнать: а что стало с этим юным мечтателем потом? Избавился ли он от свих наваждений? Научился ли отличать добро от зла? И кто теперь его верные друзья и товарищи? Кому он поверяет свои тайны?..

  4/5, изящный роман, даже несмотря на обилие каких-то грязных откровенных сцен, откроет для вас новую классику: в ней, кажется, чувства превалируют над мыслью...

Пугали меня Музилем, пугали – и напугали так, что он мне не понравился. Потому что ожидала я от него большего, небывалой оригинальности и невероятной глубины. Скорее всего (наверное, может быть), мне не повезло с романом (а не с автором), это ранняя работа Музиля, в которой он толком не развернулся. Таки не «Человек без свойств». Но что имеем, то имеем, как говорится в узких кругах.

Книга маленькая, по-своему изящная (во многом благодаря типично немецкому стилю того времени), со множеством самокопаний. Юноша по фамилии Терлес живет в пансионе для мальчиков (самом престижном в стране), он скромный и в то же время несколько избалованный мальчик, который только начинает постигать себя как личность. Он много рефлексирует (к месту и не к месту), часто показывает себя нерешительным, не может понять собственных чувств и как стоит вести себя в той или иной ситуации. Так же склонен к идеализму и переживает, что жизнь не так однозначна, как хотелось бы.

Близ Терлеса взрослеют и другие мальчики, его ровесники. Взрослеют по-разному: кто-то уже проявляет черты тирана, кто-то показывает себя транжирой, а вот тот – пассивным агрессором. Однажды Терлес оказывается в неприятной ситуации, а именно соучастником... эм... буллинга другого ученика. Его приятели избирают козла отпущения (местного воришку, но все же) и играются с ним, зная, что ничего им за это не будет. Терлес же словно и не хочет в этом участвовать – но зачем-то участвует, распознавая в себе попутно гомосексуальное влечение.

Честно говоря, вначале мне было любопытно, куда в итоге вырулит Музиль. Потом же мне стало не по себе: будто я уже читала это у кого-то другого. И именно это чувство дежавю (но я же точно это читала!) испортило мне все чтение. У кого это уже было? У Томаса Манна? У Германа Гессе? У Юкио Мисимы? «Душевные смуты...» показались мне компиляцией из других, ранее прочитанных, книг. Понимаю, что вышеупомянутые авторы творили позже, Музиль не виноват, что его стиль/тема/настроение вдохновляли коллег. Но после «Портрета художника в юности», «Исповеди маски», «Тонио Крегера» и прочих-прочих мне было банально скучно читать этого Музиля. Слишком похожи сюжетные ходы. Даже стиль не выделяется: скажи мне, что это писал ранний Манн (в переводе Апта) – и я бы поверила.

Книга заслужила свою славу, с этим я не спорю. Но оставляю за собой право скучать за ней. Хочется верить, что иные работы Музиля мне понравятся больше. Dixi.

Роберт Музиль - одна из главных страшилок мировой литературы. Все, кто есть кто-то, обязаны одолеть его, примерно с той же степенью императивности как прустово "Утраченное время", "Улисса" Джойса или, если искать аналогий в великой немецкой литературе - "Волшебную гору" Томаса Манна. Впрочем, сказанное в большей степени относится к неоконченному "Человеку без свойств" на тысячу с лишним страниц. Первый роман Музиля "Душевные смуты воспитанника Тёрлеса" много скромнее объемом и написан человеком молодым. Хотя назвать это чтение легким я бы не рискнула.

Сюжет предельно прост. Подросток Тёрлес попадает в закрытый интернат, дабы получить образование и обзавестись связями, отвечающими общественному положению. Он из семьи средней буржуазии, привык к домашнему уюту, любит родителей, свою нынешнюю школу воспринимает как неизбежное зло и потерянное время. Однако постепенно сближается со старшими по возрасту воспитанниками, которых можно было бы назвать местной элитой.

Здешний диктатор Райтинг, успешно воплотивший принцип "Разделяй и властвуй", уже утвердил свое господство среди однокашников и, не видя в Тёрлесе потенциального соперника, но ощущая внутреннюю силу за его прохладной отстраненностью, расположен к юноше и оказывает ему покровительство. Вторая фигура в местной иерархии Байниберг - сын офицера, служившего в Вест-Индии и убежденного, что подлинной мудрости следует искать в тамошней эзотерике, отчасти перенял отцовскую нахватанность, считает себя сведущим в знаниях, закрытых для профанов. Уважает интеллект Тёрлеса, отличающий его от большинства штудентов.

Третий мальчик, претендующий на принадлежность к избранному кругу, Басини - сын обеспеченной дамы, покупающий расположение друзей неумеренными тратами. Конфликт назревает, когда в школе начинаются кражи. Мальчики подозревают служителей, однако Райтинг, сопоставив некторые сведения, а также имея склонность к ментальному садизму и некторый опыт в нем, разоблачает Басини. На деле его мать бедная вдова. Дурацкое обыкновение пускать пыль в глаза несуществующим богатством, чтобы приподнять рейтинг, ввергло одноклассника в долговую пропасть, Басини должен всем вокруг, чтобы рассчитаться с одними кредиторами, одалживается у других, в критической ситуации вынужден красть.

Райтинг и Байниберг начинают шантажировать незадачливого соученика, вынуждая того совершать поступки, все менее отвечающие понятию о человеческом достоинстве. По сути, делают из него раба с изощренной жестокостью мелких хищников, загоняющих подраненную добычу. Тёрлес невольно принимает участие в большинстве этих "клубных" забав, испытывая к Басини сместь жалости, омерзения, возбуждения. Это глубоко претит ему, однако, объявив желание выйти из консорциума, узнает от двух старших товарищей, что ему грозит участь стать вторым Басини.

Закончится все лучше, чем можно было бы ожидать. Не буду говорить, как, роман стоит прочесть хотя бы за тем, что он дает четкую инструкцию прохождения подобного рода жизненных тупиков (да и коротенький, чуть больше двух сотен страниц). Но вещь сильная. Музиль еще до Первой Мировой сказал об особенностях немецкой политической, военной, идеологической мысли, квинтэссенцией которой станут национал-социализм и Вторая Мировая.

Ёжик Тёрлис читатель в тумане или смуты от слова «мутный».
Как же тяжело было пробираться сквозь мрак душевных терзаний юного воспитанника пансиона для мальчиков. Всё это принятие себя как личности, осознание собственной сексуальности, все эти поиски рационального и иррационального в себе, все эти философские потуги «могу ли я - г*но ли я» вырастали передо мной непроходимыми джунглями и окутывали душно-туманным маревом. Зачем всё это надо было нагромождать в ещё несформированном уме, не понятно. Тем более выглядят душевные терзания несколько театрально. Ещё одним голосом из общего хора рецензентов пропищу: «Не может так думать подросток, так может думать автор, что подросток может так думать».
Не понятно? А я как мучилась?
Из всего этого умственного потока мятущихся мыслей можно было вытащить на белый свет только историю четырёх мальчишек, которые уже в столь в юном возрасте выращивают в себе посевы трусости, жестокости, подлости, лжи и других пороков. Причём делают это дети весьма изощрённо, прикрывая свою подлость и гадкость кто философскими теориями, кто борьбой за справедливость. Один юнец врёт и подворовывает у друзей и готов на любые унижения, чтобы его тайна – тайна низкого происхождения и бедности – не раскрылась. Двое других решают его «наказать» и подвергают, как сегодня модно говорить, буллингу. Вот в этих наказаниях и проявляется их низкая душонка, их стремление с малых лет властвовать, унижая.
Юному же Тёрлису и хочется, и колется. Его бросает из стороны в сторону от «я здесь и рядом не стоял» до «дайте и мне в этом поучаствовать». И объясняет он это тем, что сам не может в себе разобраться. Порой его поведение смахивает на элементарную трусость: делайте что хотите, лишь не со мной. Вот детишки и стараются.
Книга очень тяжёлая, во многом не понятная. Я до неё ещё не доросла.

Если вам, как и мне, чрезвычайно понравился роман Музиля "Человек без свойств", и после нескольких тысяч страниц было так же жалко с ним расставаться, то почитайте "Терлеса", и вы опять получите удовольствие от встречи с любимым автором.

Если же, наоборот, вас пугают необозримые масштабы "Человека без свойств", но все же хочется получить представление о творчестве Музиля - одного из самых потрясающих представителей модернизма в частности и литературы 20 века вообще, то почитайте "Терлеса", и возможно, у вас появится желание продолжить.

Вязкая, тягучая книга, медленно-медленно проникающая в недры существа, заставляя испытывать очень тревожные, смутные чувства. Очень трудно мне было читать, не отвлекаясь на что-то, потому как некоторые переплетения слов настолько блудливы, что даже страшно. Поначалу все время теряется суть, в потоке общих фраз кажется, что главное упустил. Перечитываешь - нет, вода, даже скорее сироп. Ближе к середине добираешься до сокровенного, но тут-то и начинается самое интересное. Это сокровенное не что иное, как просто наступление полового созревания :( Конечно, доля прелести в этом есть, но лишь доля.
Главный герой до безумия напомнил мне моего бывшего парня - чувственный, отзывающийся на все, терзающийся вечными муками не пойми чего, неудачник-перфекционист, вся жизнь которого проходит под девизом "хочу того - не знаю чего".
Сцены подростковой жестокости, описанные в книге, конечно, не отавляют равнодушными. Но это участие скорее недоуменное, поскольку смысла в них не вижу никакого. Точнее, смысл есть, но он настолько банален, настолько заезжен, что становится скучно. Изображать жестокость во имя сострадания не лучший прием.
Единственное, что понравилось,ради чего заставила себя дочитать книгу - язык. Местами перебор с напыщенностью, но в большинстве своем прекрасный образец настоящего литературы, без унылых междометий и ненужных слов-связок. Мне, как человеку помешанному на красивом слоге, было очень приятно, настолько, что порой смысл отходил на второй план :)

В какой уже книге мне попадается описание кошмарной атмосферы закрытых, элитных образовательных учреждений для мальчиков. В английских школах - интернатах бытуют страшные ритуалы, вплоть до преступных и кровавых.
Вот и здесь показана школа для богатеньких австрийских сынков. В рецензиях на эту книгу, даже и очень хороших, я не встретила оценки тех сцен, которые для меня были ключевыми. Воровство и нетрадиционный секс здесь всего лишь поводы для изобретения разных видов мучительства. И неглупые подростки, претендующие на суперинтеллект, занимаются тем, что изобретают способы издевательства над младшим и слабым, причем лицемерно называют это "наказанием" и возмездием. Именно эти страницы произвели на меня самое сильное впечатление. Тем, как в самом детстве зарождается в некоторых людях, стремящихся к власти и обычно получающих ее, то отвратительное, из-за чего весь мир всегда обречен на страдания...

Я ценю умение автора лихо завернуть сюжет, умею наслаждаться стилистическим в тексте, люблю находить отсылки к другим книгам, радуюсь, если в произведении хорошие диалоги или если история затрагивает какую-то из тем, которые меня занимают. Но самое сильное впечатление на меня производит талант описывать внутренние состояние героя, передавать неоднозначность ощущений, находить слова для невыразимого. И это последнее блестяще сделал Робер Музиль в "Душевных смутах воспитанника Тёрлеса".

Компоненты сюжета незамысловаты: закрытая школа для мальчиков, 4 основных героя, достаточно простая завязка – подросток совершает проступок (кража) и другие пытаются наказать и воспитать его, направить на истинный путь, не прибегая к помощи учителей и директора. Но в этих сюжетных трёх соснах скрывается самый настоящий Бермудский треугольник.

Я питаю слабость к книгам, в которых главными героями являются подростки. Всё дело в том, что мне очень нравится наблюдать за развитием характера. Наиболее выпуклые изменения дают именно истории взросления. Мне нравится эта текучесть состояний, нравится смотреть на то, что изменчивость не всегда имеет внятные причины и порой в происходящее врываются внелогичные, внеразумные ветра.

Конечно, подросток в книге необязательно будет залогом успеха. Но такой герой даёт мне читательскую надежду. В случае с Робертом Музилем надежда оказалась оправданной.

Отличие подростка от взрослого человека заключается не в том, что взрослый умнее. Не в том, что подросток энергичнее. Особенность подростковых историй не только и не столько в том, что подростки ищут своё место в мире (я то полагаю, что люди не прекращают эти поиски до самой смерти), а в том, что взрослый человек уже более или менее умеет плавать в водах своего сексуального (или хоть могут убедить себя в том что умение приобретено). Подросток же внезапно сталкивается с неизведанными энергиями. И то, как человек воспринимает это, демонстрирует намного больше, чем просто вхождение в эротическое. Восприятие Эроса и себя в нем даёт возможность предсказать, как человек будет реагировать на те части себя, которые сложно усмирить с помощью разума.

Для меня "Душевные смуты воспитанника Тёрлеса" – книга о том, как человек знакомится со своим бессознательным, как реагирует на его обнаружение. То есть на обнаружение не чего-то конкретного, какого-то присутствия, а скорее на обнаружение зияющего отсутствия, которое намекает на то, что оно было чем-то заполнено или может быть заполнено.

Хотя в книге описаны сексуальные отношения мальчиков друг с другом (точнее - трёх учеников с одним и тем же мальчиком), но я бы не сказала, что ядро книги – гомоэротика. Более того, эта книга совершенно не про однополые отношения.

Двое из трёх героев полагают, что используя своеобразные методы наказания, они воспитывают провинившегося товарища Базини. И лишь Тёрлес осознаёт важнейшую особенность человеческого существования: каждый раз, когда нам кажется, что мы экспериментируем над другим, изменяем другого, мы экспериментируем над собой и изменяем себя.

У каждого из героев есть свои, на первый взгляд вполне разумные причины для того, чтоб издеваться над Базини, унижать его, угрожать ему. Но на самом деле в основе их поведения лежит желание успокоить сексуальное.
Люди нередко ищут влечению какое-то обоснование. Например, поясняют его любовью (секс как часть нашей любви) или необходимостью продолжать род (природой так задумано), или говорят о том, что влечение позволяет сохранить здоровье (физическое, психическое), получить приятные эмоции (развлечься и убить время). Можно даже говорить о том, что секс - вариант коммуникации. Или онтологический акт, позволяющий прошить бытие двух.

Есть тенденция говорить о сексуальном влечении как об инстинкте. И хотя слово "инстинкт" нередко вызывает ассоциации с чем-то неконтролируемым, надо отметить, что инстинктивное – предельно рационально. Нет бессмысленных инстинктов. Но вот влечения как таковые, как некая надстройка над инстинктивным, могут быть иррациональны. Влечение как "хочу, а почему и не знаю". Человеку свойственно иметь и порывы, и инстинкты, и влечения. Свойственно искать им объяснения. Свойственно не находить объяснений.

Роберту Музилю удалось почти невозможное – описать то, как мышление пытается дать выплыть человеку из хаотического. Описать то, почему мышление бессильно. Описать, что есть состояния, в которых можно увязнуть и погибнуть не тогда, когда ты перестаешь анализировать, а именно в тот момент, в который ты начинаешь задумываться о них. Хорошо, когда мнимые числа, о которых размышляет Тёрлес помогают осваивать реальность. Плохо – когда они уводят тебя от реальности.

Роберт Музиль писал это небольшое произведение почти три года. И я считаю, что в данном случае мы имеем дело с поразительной скоростью. Потому что можно вынашивать в себе всю жизнь то, что позволит хотя бы прожить описанное. Не говоря уже о том, чтоб выразить словами и записать.

Действие в книге происходит в закрытой школе для мальчиков на границе Австрии и России. Поднята вся проблематика закрытых учреждений. Это сильная книга, создаёт тягостное ощущение и вгоняет в депрессию. Эта бесконечная зима и тягучее желание отправиться домой... Если бы только любящие родители знали на что обрекают своих чад! Это книга о недетской жизни детей, о неуставных отношениях, об унижениях и о чувстве собственного достоинства, о силе духа, о тех кто сломался и о тех кто выстоял. Книга оставила неизгладимое впечатление. Это до "Повелителя мух", за пол столетия до... Человек контекстуален, в контексте человечных отношений, он человечен, в контексте постоянных издевательств человеческое начинает стираться. Остальное зависит от количества человечности в одном отдельно взятом индивидууме.

Мутная какая-то книга. Автор не стал искать в луже отражающиеся звезды, а попытался покопаться в грязи. Однако сам мало что разглядел, еще меньше сумел донести до читателей. Музиль описывает душевные переживания робкого, склонного к рефлексии подростка. Но при этом у меня не создалось впечатления, что это мысли взрослеющего человека, было очевидно, что это представление автора о том, как подросток мог бы думать. Писатель затрагивает запретные темы, но делает это очень неуверенно, боясь зайти слишком далеко. Для начала двадцатого века даже такой уровень откровенности предполагал изрядную смелость автора, однако сейчас такая недосказанность производит неблагоприятное впечатление. Мне был неприятен главный герой, другие персонажи понравились еще меньше. Даже Базини, который вроде должен вызывать жалость, был отвратителен и только. В целом книга вызвала ощущение, что я начал ее читать с середины и там же закончил, не узнав ни начала, ни концовки.
Я решил прочитать это небольшое произведение, чтобы познакомиться с творчеством Роберта Музиля и решить стоит ли читать его огромный роман «Человек без свойств». Пока что не впечатлен. Возможно, я все-таки вернусь к его творчеству, но точно не в ближайшее время.