Love, Death + Robots: The Official Anthology: Volume One

Держать рот на замке всегда было самой сложной частью моей работы.

11-45-G: Вот, кстати, любопытства ради... K-VRC, а ты откуда ведешь свое происхождение?
K-VRC: Я родом из долгой вереницы многих поколений радионяней.
11-45-G: Что-то маловато детей вокруг.
K-VRC: Да, с работой у нас сейчас хреново.

Меня охватил трепет. Я знал, о чем идет речь. К нам – в новом обличье, сменив мех и плоть на огонь и сталь – вернулось древнее волшебство!

Но что меня восхищает в научной фантастике, так это то, что в ней не так важны новые концепции, как новые подходы к старым. Надо лишь найти свежий ракурс, рассказать по-другому, представить в ином свете.

Судить других – непозволительная роскошь для того, кто сам вынужден бороться, чтобы выжить.

He smiled back at the monster like a man with nothing left to lose but his life.

Evil is never conquered. It’s merely subdued until a greater evil comes to take its place.

Зло никогда не побеждается. Оно просто подавляется до тех пор, пока на его место не придет большее зло.

He learned then that when you cut the head from the Hydra, two more grow back.

Ненавидеть легко. Если бы все, что было нужно - ненависть, вокруг были бы одни победители.

Бедные, но гордые - старейшее наслаждение в мире.

В вечернем освещении трудно было сказать наверняка — мы стояли у глубокого края бассейна, — но цвет плиток был очень близок к голубому Займы.
   — После того как вы расписывали целые планеты, разве это не деградация? — спросила я.
   — Только не для меня, — возразил Займа. — Для меня это место, где заканчиваются испытания. Это то, к чему я шел всегда.
   — К старому бассейну для плавания?
   — Это не просто старый бассейн, — ответил он.

бассейн.
   — Солнце еще не село, — сказала я. Зима улыбнулся:
   — Всегда будет еще один закат.

— Но без погрешностей нет искусства. А без искусства нет истины.
   — Погрешность рождает истину. Ни и ну!
   — Я имею в виду истину в высшем, метафорическом смысле слова. Вот что такое этот золотистый вечер? Это истина.

   — Люди находят меня пугающим, — сказал он. — Но постепенно преодолевают свой испуг, а потом никак не могут понять, чего же боялись.

Он был прекрасен, как изваяние, мускулист, как пантера. Даже после всех пережитых трансформаций он выглядел красавцем, но я никогда не слышала, чтобы у него был с кем-нибудь роман или что у него вообще есть какая-то личная жизнь. Для него существовало только искусство