Дім дня, дім ночі

Жизнь прекрасна, какие бы ужасные вещи о ней не рассказывали.

Ольга Токарчук ''Дом дневной, дом ночной''

Жизнь не только прекрасна, она еще и удивительно загадочна, балансируя на грани сна и яви, впрочем, это пограничное состояние можно найти у Ольги Токарчук практически в каждой книге, что порой теряешься - где настоящее, а где потусторонее, где сны, а где явь, где свет попадает, а где сероватые сумерки. Можно ли потушить весенние мухоморы в сметане и не отравиться? Можно ли внутри себя обнаружить птицу и понять что выпустить ее из себя можно только умерев, иначе твой мир рассыплется в прах? Проза Токарчук именно вот такая - сотканная из множества рассказов, историй, уводящих из наших дней в Средневековье к житию святой Кюммернис - очень необычной святой, надо сказать, - а затем в недалекое послевоенное прошлое, когда из небольшой деревеньки расселяли немцев и заселяли поляками, чуть ближе к нам в 60 годы к истории сна Кристи и поискам чарующего мужского голоса, из обыденности к мечте, а из мечты снова в обыденность, а затем в наше время ко всем жителям Петно таким странным, таким живым, таким магическим, со своими историями, загадками, магией. Сны, которые нам снятся что они такое - отражение нашей реальности, игра подсознания, а может быть другие миры? Что такое сны и как с ними быть? Просто их видеть и всё? Сон и жизнь как они связаны между собой, сон продолжение жизни или жизнь продолжение сна? А может быть это две наши реальности, которые мы проживаем - одну, когда бодрствуем, а вторую, когда спим. Сон - дом ночной, бодрствование - дом дневной. И житие святой Кюммернис - это сон или явь? А жизнь Пасхалиса - это сон или явь? Или два дома существуют параллельно в пространстве.

Пространство как внутри человека, так и снаружи - каким образом оно влияет на нашу жизнь и чем заполняется пространство в течение всей нашей жизни. У Токарчук само понятие пространства, есть неоднородность существования всех вещей в нашем мире, их многочисленность и все истории, созданные как мозаичный текст, сквозь время и само понятие пространства, создает в восприятии множество объектов, предметов, людей, историй, наций, судеб, в какой-то момент формирует безумно сложный мир с одной стороны, заполненный массой аллюзий, реальностей и судеб как история Марека Младшего и его внутренней птицы (поди разбери откуда она взялась и как с ней быть) или история Кюммернис (поди разбери что это было - чудо или бред?), а с другой стороны очень простой мир, в котором человека, умершего на границе Польши и Чехии, пограничники одной и другой стороны тихо переносили на противовположную сторону - время позднее, домой же хочется. И вот что такое пространство в нашей жизни? И имеет ли значение для каждого из нас то место, где мы живем, с его историей, трагедиями людскими, домами, деревьями. И время. Пространство, время и сны - завораживающее сочетание, тем более написанное в форме небольших рассказов, вне времени и вне пространства.

Верите ли вы, что волосы - наша память? Если состричь волосы, то можно начать новую жизнь. А вот старая Марта верит, мастерит парики и любит зимой поспать в подполе. А, например, кузнецы верили, что душа — это нож, вонзённый в тело. Это то, что мне очень и очень близко - человек, неразрывно связан со всеми вещами, которые его окружают, наши тела хранят массу информации. Слово - это тоже часть нас, нашего мира, пространства, языка. Это все мы, наш дом. Наверное, это ощущение чего-то родного и позволяло героине есть весенние мухоморы в сметане и не отравиться. И это знаковое отличие литературы так называемых маленьких стран - острое ощущение своей земли, называйте это местечковость, но это именно ощущение своей земли, неразрывно связанное с пространством, временем, языком и местом (помните Макондо? ну вот) и историей, конечно же.

На самом деле, это удивительная польская литература, выписанная мазками разных цветов, фактуры и размера - картина на которую смотришь и видишь разные по размеру следы, которые и составляют рисунок совершенно завораживающий, на который можно смотреть под разными углами, в правый угол, в левый, в центр картины, в зависимости от того как и куда падает свет, картина будет совершенно разная - у каждого местечка будет своя магическая история, свои краски. Игра света и тени - дом дневной, дом ночной.

P.S. А крокетки из фламмулины (читай: из опят) в результате моих частых перечитываний именно этой книги, превратились практически в любимое блюдо - пальчики оближешь!

Книжка была отхвачена на озоновской распродаже, потому что на обложке значилось, что это весь из себя магический-премагический реализм да ещё и загадочный «иронический мистицизм», а электронной версии, чтобы убедиться в этом или опровергнуть все громкие слова, не было. Скромная обложка, домик, словно нарисованный в пэинте ребёнком для пробы инструмента «прямая линия» и «заливка». Конечно, громкие слова на обложке и аннотация ни о чём.

Первые пару десятков страниц было ощутимо неприятно читать, потому что чувствовалась та особенная спекуляция термином «магический реализм», когда автор для заманиловки определённой аудитории из кожи вон лезет, насыщая текст определёнными стереотипами (зеркала, сны, кофе, названия городов, этнические мотивы — ну, читатели Фрая точно должны их знать все до единого), чтобы аудитория над всей этой густой непропечённой мешаниной издала однозначное: «Ах!» Чувствовалась вторичность. А потом неожиданно это ощущение пропало напрочь, а все оригинальные находки автора не просто радовали, а приводили в восторг. Мощь магической силы в нашей жизни на полную катушку, скандалы, интриги, расследования: внутри алкоголика живёт чёрная птица, которая заставляет его бухать; старушка на зиму нажирается мясца и впадает в спячку; один мужик прочитал Платона и из-за этого стал оборотнем; девушке во сне снится голос какого-то мужика, которого она начинает искать... Продолжать можно очень долго, небольших историй здесь вагон и маленькая тележка. Какие-то из них весёлые, большая часть — горькая, потому что вертится вокруг нашей настоящей реальной жизни. Удивительно, волшебно, потусторонне, на грани. Здесь появится и история о бородатой святой (очень подробная), которую так кратко упомянул Данстан Рамзи в «Пятом персонаже». И мифы появятся. И много ещё чего. В общем, настоящая сборная солянка из осколков и обрывков в лучших традициях постмодернизма.

Но есть один очень серьёзный минус, который не позволяет в полной мере признать автора безумно талантливым (талантливой, да) и поставить наивысшую оценку роману. Собственно, это не роман. Это не пойми что. Центра здесь нет, стержня нет, сюжета тоже нет. Прочитал, всё было здорово, интересно и приятно, но какой-то центральной идеи (помимо того, что весь наш мир — это хаос и мешанина, но, согласитесь, под эту концепцию можно что угодно понаписать) нет совсем. Зачем было это написано? Показать абсурдность мира? Каждая маленькая зарисовочка заставляет задуматься о чём-то, но всё в целом — просто история, которая неизвестно когда, на чём и зачем началась и непонятно, почему именно тогда и зачем закончилась. Напомнило мне романы Липскерова — магично, волшебно, о жизни и с юмором, талантливо, но без идеи. Для развлечения. Пощекотать мысли хорошими придумками и не вдумываться вглубь. Однако любителям жанра (а наверняка таких немало, сама к ним отношусь) почитать очень и очень советую, книга хороша.

Эта книга так же входила в мою программу по современной литературе в университете. Самый мой любимый по подобранной литературе курс. Неизвестные широкому читателю имена, необычные произведения, какое-то чувство гордости за себя возникает только от того, что я это прочитала. Знаю, нерационально, но что есть...

По моим воспоминаниям книга пронизана таким щемящим чувством тоски и какой-то безысходности, которую предлагается смиренно принять, наслаждаясь мелочами, ежедневной рутиной, находить большое удовольствие в текущем моменте.

У книги как такового сюжета я не вспомню, лишь душа нараспашку, лишь мысли, чувства, желания, моменты, наблюдения, радости и горести.

Книга о людях, о судьбах, о важных и не очень вещах, больших и малых событиях, отношении к важным и не очень вопросам, о связи людей между собой, о месте человека на планете.

На страницах словно исповедь, словно целый человеческий мир. Чтение очень интимное, очень близкое, сокровенное.

Ощущения были как после первого знакомства с Камю , или лучше... как после первого знакомства с его дневниками. Не то, чтобы писали они похоже и о похожем, просто реакция моя на них обоих была одинаковая. Как будто я встретила потерянного друга или подругу, наставника и наставницу, учителя и учительницу жизни, если мне будет позволено выразиться так высокопарно.

Очень душевно. Очень проникновенно.

Ольга Токарчук в этом романе верна себе... Все те же причудливые узоры и словесные кружева, размытая граница между реальность и ирреальностью, тесное переплетении физиологии и космических полетов. Что есть наша Вселенная? Что есть наш мир вокруг как не Хаос... Что значат наши сны и что нам даруют. Как отличить реальность и сны друг от друга? Сплав абсурдности, хаоса и случайности... Истории, которые на первый взгляд кажутся бессвязными и хаотичными... История жителей деревеньки, такая причудливая и необычная... Все зыбко, нереально, не осязаемо... И вместе с тем великолепные рассуждения о бытие, смерти, рутине, тоске (которая снедает и проникает во все поры), о бесконечных человеческих мытарствах и страданиях... Очень необычная и своеобразная проза, которую нужно собирать по бусинкам и нанизывать, очень осторожно и аккуратно... И кто знает, может тебе откроется что-то по ту сторону бытия? А может и нащупаешь смысл текущего и насущного...

Магический реализм — это как возвращение домой. Причем именно в такой дом, стоящий на стыке между солнечным днем и непроглядной темнотой ночи. Окутанный сумерками, одновременное ещё теплеющий солнечными лучами и подмораживающий сыростью ветра. Новый. Каждый раз новый. И неважно, что именно встретит тебя в этот раз. Возможно, это будет гадание на облаках и небе. Возможно гадание на мышах или предсказание по стихийным явлениям.
А возможно тебе будет дано отследить житие очень странной святой или проследить как послушник, пишущий его, будет искать себя и познавать двоичность собственной сущности. Либо узнаешь о том, как жили Он и Она в уютном домике, где было хорошо. А потом одним обычным днем из него ушла любовь. И это уже было не исправить.
Зато ты всегда можешь вдохнуть запах сырости, идущей от крошечной старушки, которая мастерит парики и впадает в зимнюю спячку. Познакомиться с вурдалаком, который сдал уже шестнадцать литров крови, пытаясь спасти жизни и закончить свою. Или узнаешь, как из булочек и мухоморов смастерить торт. Или грибной десерт из масла, дождевиков и сахарной пудры.

Не ищи логику, не пытайся безостановочно анализировать. Просто дыши текстом и проживай происходящее.
А дальше тебя обязательно встретит что-то новое, с чем ты не встречался до этого. Только не надо ждать здесь большого и связного текста, даже пытаться увязать всё воедино не стоит. Я очень пожалела, что не взяла в начале чтения лист бумаги, где можно было бы помечать какие-то связи между героями и мысли о них. За высокой плотностью текста что-то точно было упущено и потеряно, однако оставшееся послевкусие стоит того, чтобы перечесть.
И кажется пора наконец-то разобраться в грибах и научиться их готовить.

Мир через фасеточные глаза. Мировая история, которая прорастает травами на польско-чешской границе, сочится речной влагой сквозь поры дома, в котором утрамбованы судьбы и истории, перетекающие друг в друга в извечном круговороте жизни и смерти. Простой, но хороший язык, упорядоченная мозаика, которая дает удивительный конгломерат эффектов. Это все - "Дом дневной, дом ночной" Ольги Токарчук. Мечты и сны столь же правдивы и точны (и одновременно, глубинно, мифологичны) как рассказ о житии средневековой святой или древнего рода фон Гётцен. Человеческие миры нанизываются один за другим, словно диковинные разнородные бусинки, на нить, которая закольцовывает их всех и кажущийся Хаос оборачивается Гармонией и целым миром на маленькой голубой бусине Земли, и дальше - разрастается до бесконечности космоса, а небо над небольшой польской деревенькой в несколько домов слоиться безумными радугами слов и снов.
Великолепно!

«Дом дневной, дом ночной» = водка.

Это если коротко.

Объяснить? Извольте. Но тогда придётся зайти издалека. С вина, коньяка и водки.

Нет, историю их возникновения, производства и т.п. рассказывать не буду. Не о том речь. Как и не о том, как приготовить их в домашних условиях.

Речь о том, как их пить. Если, конечно, нет цели просто напиться - и не так уж важно, чем.

Коньяк, к примеру, пьют тёплым, маленькими глотками, задерживая во рту. Вино смакуют, наслаждаясь или стараясь насладиться букетом. Водку пьют залпом и холодную.

При чём тут книги?
Каждая книга требует своего темпа чтения. И порой я невольно сравниваю книги с алкоголем. «Человек без свойств» Музиля, к примеру, для меня словно коньяк – его лучше читать медленно, задерживаясь чуть ли не на каждой странице, обдумывая предложения и абзацы.
Сборники рассказов Макса Фрая – однозначно вино. Быстро прочесть можно, но тогда букет ускользает, оставляя недоумение.
«Дом дневной, дом ночной», оказывается, сродни водке. Пить водку маленькими глоточками – врагу не пожелаешь. Мерзко, горько, непонятно, как же люди пьют эту гадость. Так и книгу не стоит растягивать, ведь тогда ум пытается построить главы в логическую цепочку, проследить развитие сюжета. И когда не получается, начинает возмущаться, что за фигню написал автор.

Да просто книга – не о том. Её надо правильно употребить.

«Дом дневной, дом ночной» удивителен по своей структуре. Каждая отдельная глава как будто бы независима от предыдущей. И пытается претендовать на звание рассказа. Правда, безуспешно. Ибо нет внутри глав самостоятельных завязки, кульминации и развязки. Как и в книге в целом. К большей части глав можно было бы применить термин «лытдыбр». При чтении порой создаётся впечатление: мол, автор что видел – о том и писал. Хотя и это не верно.

«Вкус» книги, замысел автора, станет понятен, если её, как водку, употребить одним махом. Только тогда можно погрузиться в удивительный мир, в котором сплетаются сны и реальность, прошлое, будущее и настоящее, то, чего никогда не было, то, что могло бы быть, и то, что, возможно, было, а может, и нет. И именно тогда внутри становится странно тепло, легко и свободно. Как от стопки ледяной, качественной водки. Именно тогда сквозь сплетение глав проступают те несколько историй, которые по прихоти автора оказались разделены и перемешаны. Любопытное решение, рискованное, но интересное.

Ещё – язык. Не замудрённый, нарочито простой. Но не примитивный. Он не мешает, не заставляет читателя застревать на абзацах и предложениях. И в то же время есть в построении фраз, выборе слов нечто, что создаёт свою атмосферу.

Идея книги. Она, безусловно, есть. Но Ольга Токарчук не из тех авторов, которые преподносят читателю замысел книги готовеньким, на тарелочке. «Дом дневной, дом ночной», напротив, прячет главное за внешним. И этим оставляет читателю возможность самостоятельно подумать, зачем всё это было и почему именно так. И, пожалуй, это правильно. Каждый сам вычленит для себя главное, на чём-то заострит внимание, о чём-то задумается. А в этой книге есть над чем поразмышлять, уж поверьте.

На этом, собственно, можно и остановиться.

Конечно, можно было бы ещё порассуждать о героях. О монахе, святой, Марте, Эрго Суме. Назвать их, к примеру, «потерянными» людьми. Попробовать провести параллели между ними и теми, кто в реальной жизни никак не может найти «своё» место. Но есть ли смысл? Лично я не знаю такого человека, который полагал бы, что он его нашёл. И почему-то мне кажется, что если такие люди и есть, то их очень и очень немного.

Можно было бы попробовать высмеять странности отдельных персонажей. Кого-то осудить, кого-то пожурить. Но разве есть идеальные люди? Мне таких встречать не доводилось. У каждого свои тараканы. У кого-то они крупнее, у другого мельче. Но «тараканы», то бишь особенности, есть абсолютно у всех. Ибо нет такого человека, который абсолютно всем и во всём казался бы нормальным и совершенно без причуд. Да и вправе ли я судить? В своей бы жизни разобраться.

Да полно, книга ли это, осмысленный ли роман или только пухлая записная книжка писательницы-поселянки, грезящей наяву обо всём сразу и немножко ни о чём? Такой блокнот, который лежит на прикроватной тумбочке, чтобы, едва пробудившись, тут же набросать уже ускользающий сон. Потом его можно прихватить на кухню, чтобы записать пару рецептов блюд из местных грибов, ядовитых и не очень. После освежить текст своими экстрасенсорными прозрениями, рассказав истории соседей - мертвецов, людоедов-оборотней, жертв инкубов, просто потерянных деревенских жителей с ранимой душой и несостоявшейся жизнью. Взять с собой на краеведческую вылазку, чтобы записать историю о местной бородатой святой и её транссексуальном адепте-монахе. А между делом отражать течение времени, воспевать местные красоты в соответствии со временем года, писать короткие заметки о погоде и природе.
И получится печальная, тонкая, философская хроника, читать которую нужно дозированно, под горький чай, а лучше ликёр. Чтобы не так сильно ёжиться под одеялом, представляя, как мимолётно встреченные герои словно проваливаются в какую-то трещину между реальностью и небытиём, и случается с ними там всякое - от обидного, но терпимого приключения в попытке найти приснившийся голос, до потери невольно отравленного матерью ребёнка. И жутко становится от сочетания обыденности и простоты быта в забытой богом польской деревне, бывшей когда-то немецкой, от погребов с картошкой и чердаков с сундуками, покосившихся ставней и косых пригорков, и какой-то инфернальщины, которая не пугает, но бьёт по больному, оставляет после себя ощущение пустоты, безнадёги, сбывшихся проклятий изгоняемых немцев, бывших хозяев вожделенных каменных домов.

Ольга токарчук пишет прекрасно - зовущим, протяжным, глубоким слогом. Как будто кто-то забился в уютную тёплую нору до весны и вещает нам из-под снега. Но в этих историях так сложно найти какое-то отдохновение, такие они по большей части холодные и горькие, такие туманные, что сложно прерваться, но вернуться к ним ещё сложнее. А читать книгу целиком может оказаться опасно для психики. Особенно зимой и осенью. Особенно сидя в деревенском доме, отрезанном от мира жестоким локдауном. Особенно если вы - я.