Цитаты из книги Нерадивый ученик

Скажи девушке: "Я люблю тебя". С местоимениями никаких проблем, это замкнутая цепь. Только "ты" и "она". Но грязное слово из пяти букв - то самое, чего следует опасаться. Двусмысленность. Избыточность. Иррелевантность, в конце концов. Размытость. Это все шум. Шум глушит твой сигнал и приводит к неполадкам в цепи.

Я отказываюсь верить, что правительство транжирит деньги налогоплательщиков на меня, тогда как полно гораздо более важных вещей, на которые их можно было бы растранжирить.

Накануне шел снег, а за день до того дул штормовой ветер, а еще раньше – город сверкал под солнцем, как в апреле, хотя на календаре было начало февраля. Странная это пора в Вашингтоне, псевдовесна. Тут тебе и день рождения Линкольна, и китайский Новый год, и сиротский сквознячок на улице: вишни расцветут еще не скоро, и, как поет Сара Воан, весна, наверное, немного запоздает.

Три поколения назад Генри Адамс в ужасе смотрел на Силу; Каллисто испытывал то же по отношению к Термодинамике, внутренней жизни силы, осознавая, подобно своему предшественнику, что Святая Дева и динамо-машина олицетворяют собой как любовь, так и силу; что обе они есть одно; и что, следовательно, любовь не только движет солнце и светила, но также заставляет вращаться юлу и прецессировать туманности.

Опасности упрощающих софизмов были ему известны, и он надеялся, что у него хватит сил не соскользнуть в благодатный декаданс расслабляющего фатализма. Им всегда владел деятельный итальянский пессимизм: подобно Макиавелли, он полагал, что соотношение сил virtu и fortuna составляет пятьдесят на пятьдесят; но теперь уравнения требовали учитывать фактор случайности, который приводил к столь невыразимому и неопределенному соотношению, что он не решался даже вычислять его.

...она запустила в меня «Физико-химическим справочником», но промазала, и он вылетел в окно, но когда стекло разбилось, мне показалось, в ней тоже что-то треснуло.

Ты хочешь, наверное, сказать, что большая часть того, что мы говорим, – это твой пресловутый шум.

Правдивая ложь имеет любопытное свойство задним числом смешиваться с правдой, и до тех пор, пока остаёшься пассивным слушателем, ты еще отмечаешь степень правды в повествовании, но, проявив активность, в ту же минуту если и не нарушаешь негласного соглашения открыто, по крайней мере искажаешь перспективу — так же, как и наблюдатели за субатомными частицами самим актом наблюдения изменяют результаты эксперимента, данные и статистику.

Порпентайн уже давно понял, что так называемой интуицией владеют не только женщины; у большинства мужчин это свойство дремало, раскрываясь или болезненно обостряясь только в таких профессиях, как у него. Но поскольку мужчины живут в основном реальностью, а женщины — мечтами, дар предвидения остается в основе своей женским.

Сделав последний шаг, вы не можете остаться незапятнанным — это никому не дано.

Ещё в полусне девушка различала звуки дождя и птичьи голоса. Её звали Aubade; полуфранцуженка-полуаннамитка, она жила в своём странном и одиноком мире, где облака, аромат цезальпинии, горечь вина, случайные щекочущие прикосновения к коже неизбежно воспринимались подобно звукам — звукам музыки, периодически прорывающимся сквозь ревущую тьму диссонансов.

Тонкая вязь уравнений сложилась в некий образ окончательной и всеобщей тепловой смерти.

I think we all have tried to deal with this slow escalation of our helplessness and terror in the few ways open to us, from not thinking about it to going crazy from it. Somewhere on this spectrum of impotence is writing fiction about it - occasionally, as here, offset to a more colorful time and place.

The trouble with many of us is that at the earlier stages of life we think we know everything - or put it more usefully, we are often unaware of the scope and structure of our ignorance.

Порпентайн свято верил в то, что если уж кто назначил себя спасителем человечества, то и любить это человечество ему, вероятно, следует лишь абстрактно. Стоит спуститься до уровня индивида, и твоя высокая цель принижается. Отвращение к порокам отдельного человека захватывает вас, как несущаяся лавина апокалипсиса.

- Беда Левайна в том, - сказал Риццо, - что он хот бы самый ленивый раздолбай в армии. Делать ничего не хочет и боится пускать корни. Он как зерно, упавшее на каменистое место, где земля неглубока.