План D накануне

Если бы шибко умный условный Пани Моника заорал сейчас нечто вроде «Убивают» или «Жизни лишают», то реноме их всех, ради которого всё и было устроено, пошло прахом, коего уже столько осело на крышах и во дворах Хитровки, он, когда раньше бродил там один, иногда брал его и растирал у носа, пробовал языком, а потом долго гнал от себя дурные мысли.

Когда ни глянь, всё совокупляются и совокупляются, на плетёном стуле, на зебре, на ступенях в воду, на реформаторах, на воителях за веру, на колоде мясника, на катушке кабеля, только семя его, видимо, пыльца…

Настолько осадить собственное «я» и вместо восприятия развивать стойкость к чужому мнению?

Пол покрыт чёрно-белыми квадратами плитки, очень чист, железная люстра под сводом хищного вида, тонкие полосы вырезаны клювами, поверх наброшены цепи, поток воздуха из отворённого проёма в витраже качает её.

А это же всё в интеллектуальном ключе, чистый свет открытия, того, что ещё никто в себе не покачивал, не крутил так и эдак, чёрта с два догадывался, всё ближе.

Когда на каждом участке обнажённой кожи держится по документу из тех едких эпох, на голову насажена папка, в которой они содержались, рот заткнут пачкой их переводов, собеседников не находится, разве что можешь обходиться обществом себя самого.

Реальность её была как бы ободрана ото всего наносного, чернозёма, чистого поля, мокрой штукатурки, прерванного близким ей лесом горизонта; равнина из квадратов, абстрактная, как Бог, и в правом нижнем углу надстроенный двумя другими куб, вращающийся только вместе с картой.

Строение не вполне из мира архитектуры, а скорее координат, топологии, даже не математики, уж точно не из той юдоли, привычной и припавшим здесь странникам, и всем вообще жителям империи.

«Нельзя основать Саранскъ изъ Солькурска».

Это вроде того, что друзья Веллермоза непременно ктиторы мартинизма или кто там его ктитор.